|
Пол был устлан красными коврами, стены покрыты резьбой из ганча, а с украшенного орнаментом потолка свешивалась огромная люстра. Шахрух-мирза сидел на троне. Войдя в царские покои, поэт склонил голову, медленно приблизился и опустился на приготовленный для него стул. После взаимных расспросов о здоровье и самочувствии Лутфи преподнес Шахруху заново переписанный сборник газелей «Газалиет». И только после этого он перешел к основному вопросу, ради которого явился сюда. Он просил его величество явить царскую свою милость, облегчить участь юношей, заключенных в крепость Ихтиёриддин, которым, по слухам, угрожает смертная казнь. И добавил, что это не только его просьба, но и просьба всех ученых и служителей искусства.
Перелистав подаренную поэтом книгу и отложив ее в сторону, Шахрух-мирза сердито поглядел на взволнованного посетителя. Помолчав немного, государь с некоторым сожалением, словно думая о том, что вот теперь все вмешиваются явно не в свое дело, проговорил: — Вы человек уважаемый и достойный, воспеваете в своих стихах преданность, честность и отвагу. Так почему же вы просите за шайку головорезов и разбойников? Признаться, ваша просьба удивила меня. Эти люди состоят в группе хуруфитов, отреклись от мусульманской веры, встали на путь святотатства, богохульства… — Великий и мудрый повелитель, хочу надеяться, что эти введенные в заблуждение молодые люди поймут свою ошибку, раскаются и еще пригодятся стране в ее трудные дни. Отец одного из них знаменитый зодчий — Наджмеддин Бухари, отец другого… — В городе Маймана хуруфиты подняли мятеж, перемутили народ, — перебил его Шахрух. — Мы направили туда войска. Предводитель мятежников, человек по имени Харун-ткач, не пойман, — хмуро добавил государь. И, поглядев на поэта, добавил уже мягче — Я передам вашу просьбу моему сыну Ибрагиму Султану. Скажу, что; среди хуруфитов оказался и сын зодчего. Полное истребление хуруфитов поручено именно ему. Поклонившись государю, поэт вышел. Много позже, узнав о том, что просьбу его оставили без внимания, Лутфи целый месяц не выходил из дома, а затем, заявив о своем намерении отправиться в Золотую Орду, Крым и Карабах, он навсегда покинул царский двор…
Глава XXI Казнь
Из предыдущих глав уважаемому читателю уже известно о том, что дочь зодчего Наджмеддина Бухари, отважная Бадия, отправилась в крепость Ихтиёриддин, чтобы передать брату Низамеддину приготовленную матерью еду. Но очень скоро она поняла, что попалась на коварный обман тюремщика, обещавщего устроить ей встречу с братом, на самом же деле он просто намеревался посягнуть на ее честь… Бадия растерянно забилась в угол полутемной каморки. Она не отрывала взгляда от страшного человека, подступавшего к ней. Дрожа всем телом, она швырнула на пол поднос и корзинку. Сунула руку в карман безрукавки. Усатый тюремщик, с глазами, налитыми кровью, точно барс, собирающийся кинуться на лань, медленно приближался к ней. Но тут Бадия выхватила из кармана маленький острый кинжал, ярко сверкнувший в лучах, падавших из отверстия в потолке. Тюремщик замер и попятился. — Убирайся прочь! — заорал он и ткнул вытянутым пальцем в сторону двери. Опираясь о стену, Бадия обошла стороной тюремщика, юркнула в дверь и выбежала в темный проход. То и дело пугливо оборачиваясь, глядя по сторонам, она прошмыгнула еще в другой темный проход, затем во двор, к воротам крепости. Не выпуская все еще из рук кинжала, она огляделась. Страшась нукеров с саблями и пиками у ворот, она стремительно бросилась вниз — к площади перед крепостью. — Что ж это ты, выходит, выпустил голубку из рук? — спросил один из нукеров тюремщика, появившегося на пороге. — Какая это голубка, это скорпион! Того и гляди, ужалит! Кинжал припасла, подлая. |
