– Я возьму штурвал на минуту, но ты тоже не отпускай его, а то перестанешь чувствовать судно.

Трент забрал на пару градусов влево, не трогая парусов, и "Золотая девушка" сбавила скорость на один узел. Несколько минут он шел таким курсом, затем прибавил еще пару градусов. Вдалеке показалась белая песчаная отмель. Рокот моторов патрульного катера усилился, и Трент оглянулся. "Золотую девушку" отделяло от катера меньше четверти мили. Он еще раз проверил курс по прибору Лорана и указал на отмель:

– Держи туда, Марианна. Я кое-что придумал. Возможно, это и не сработает, но может и получиться. Тогда мы наверняка потеряем мачту, но зато не утонем. Марианна не отрывала глаз от штурвала, и Трент, коротко бросив: "Хорошо, я оставляю тебя", – прыгнул на крышу кубрика.

В море творилась такая чертовщина, что он не сразу разглядел риф. В последний раз, когда Трент нырял с него, риф выступал из воды. Теперь же, когда из-за надвигающегося шторма уровень воды повысился, он проглядывался с трудом. Впрочем, он никуда не делся и находился прямо по курсу – смертельная преграда, острая как нож. Если они налетят на камни, днище "Золотой девушки" срежет в мгновение ока.

Трент взял фок спинакера и обернулся. От патрульного катера их отделяло всего метров двести. Он различал мельчайшие брызги, разбрасываемые носом суденышка, и силуэт человека в рулевой рубке. До рифа оставалось меньше пятидесяти метров. Они зажаты между скалой и преследователями… Трент снова улыбнулся Марианне, чтобы как-то ободрить ее, но она смотрела вперед, не отрывая взгляда от песчаной отмели, так сильно сжав штурвал, что побелели кончики пальцев. Трент хотел было посоветовать ей расслабиться, но, видимо, его советы в данном случае столь же бесполезны, как и улыбки.

Акульи челюсти коралла были уже метрах в тридцати.

– Не выпускай штурвал! – крикнул он Марианне и поднял спинакер на мачту.

Огромный красный парус взвился над катамараном, наполнился ветром и расправился – большой кусок багровой материи с изображением Мэрилин Монро: золотая девушка собственной персоной – вьющиеся волосы, полные губы.

– Сделай это ради меня! – взмолился Трент, глядя на парус. Спинакер надулся, как огромный бумажный змей, рвущийся на волю, и судно полетело над морем с изогнувшейся, как огромный лук, мачтой. Они промчались над рифом, не коснувшись его.

– Лети! – крикнул Трент, отвязал фок спинакера, и парус сорвался с мачты. Трент спрыгнул обратно в кубрик и отвязал концы паруса. Переливаясь золотым и багровым, крутясь и извиваясь, парус полетел, подхваченный ветром.

Трент обернулся и взглянул на патрульный катер. В течение нескольких мгновений он видел каждую деталь: нос катера, лица людей у пушки. Затем раздался ужасный треск. Это риф срезал днище судна, щитком пушки тела матросов разорвало на куски, и они взлетели в воздух. Катер, казалось, замер, как в стоп-кадре программы новостей, затем корпус снесло с рифа, бак отвалился, оторвался и стал тонуть кусок носовой части. На минуту обнажились внутренности катера, раздался грохот разорвавшихся топливных баков, и яркая вспышка осветила отмель. Тепловая волна ударилась о корпус катамарана, и Трент, повалив Марианну на палубу, прикрыл ее своим телом. Острые обломки катера дождем посыпались на них, один из них порвал главный парус и срезал ванты с такой легкостью, будто они были не толще лески. Мачта задрожала и согнулась. Трент бросился к парусам, высвободил их из бортовых крепежных планок и, прыгнув на крышу кубрика, спустил с мачты. Не зачехлив кливер, он запихнул его в парусный рундук, закрепил главный парус на гике и только после этого взглянул на Марианну. В глазах ее застыл ужас.

– Ты же убил их! – воскликнула она.