Из темноты вышел часовой и направил на "тойоту" автомат. Трент узнал одного из тех, кого он доставил вверх по реке. В амбаре наверняка сидит второй, готовый прикрыть часового огнем. Водитель поприветствовал часового:

– Я привез гринго, который был на яхте. Он пришел сам. Хочет поговорить с Марио.

– Веди. – Часовой дернул автоматом. Ветра почти не было. Небо безоблачное, усыпанное звездами. "Три часа до рассвета", – подумал Трент.

Водитель вытащил его из "тойоты" и, схватив за руку, повел вверх по ступенькам. Дом, который называли Пунктом Английского Полковника, стоял в конце поросшей травой поляны. Он представлял собой длинное глинобитное бунгало с побеленными стенами и крышей из красного рифленого железа. Вдоль фронтона тянулась крытая веранда, опиравшаяся, как на сваи, на обтесанные, покрытые олифой и отполированные стволы пальм.

Видимо, веранду раньше обвивал виноградник, но ураган поработал на славу. Теперь лозу шевелил слабый ветер, и побеги извивались на кафельном полу, как выводок молодых змей. На веранду выходило шесть двойных французских окон и двойная, закругленная сверху дверь красного дерева. Окна, освещенные желтым светом керосиновых ламп, закрывали занавески из побеленного джута.

На веранде стояли двое с автоматами Калашникова. Они тоже были с моторной яхты. Колумбийцы. Значит, он прав. – Гринго с яхты, – сказал его конвоир.

– Подожди! – Один из часовых приоткрыл дверь, и на пороге появилась худощавая фигура Марио.

– Итак, ты вернулся. – Марио немного шепелявил, что придавало голосу угрожающие интонации и странным образом делало его похожим на женский. – Как простак.

– Как полицейский, – спокойно поправил Трент. Вымокшему до нитки, испачканному в грязи, изможденному, с руками, завязанными за спиной, трудно было выглядеть убедительным. Но от этого зависела его жизнь. – Вас, колумбийцев, надули, – спокойно проговорил он. – Вы – жертвы в тайной игре гринго.

– Врешь, – прошепелявил Марио. Трент пожал плечами:

– Для чего?

– Чтобы спасти их. – Марио указал на дверь, за которой находились члены кабинета министров Бельпана.

– Мне спасти их?! Без оружия? С переломанными ребрами? – усмехнулся Трент. – С разорванными руками? Ты, наверное, считаешь меня Бэтманом, если думаешь, что я способен на такие подвиги. – Трент засмеялся. Его смех прозвучал благодушно, но в нем послышалась и издевка. – Поразмысли, Марио. Как следует поразмысли…

– О чем? – В голосе колумбийца почувствовалась некоторая неуверенность, что заметили его люди.

Трент ощутил, что конвоир крепко сжал его руку. Повисла напряженная тишина. Те, кто стоял внизу, тоже прислушались, и он повысил голос.

– Почему вас, колумбийцев, держат отдельно от тех, кого готовили американцы? – спросил он. – От этих фашистов из Никарагуа? Контрас, так они раньше назывались, но сейчас война у них закончилась. И для какой цели нужно было везти сюда президента с гор, где мы его оставили?

– Оставили?

– Да, оставили, – повторил Трент. – И за компанию еще девять трупов. Все они были контрас. Но их еще очень много. Тогда как вас… – Кивком головы он указал на долину внизу:

– Утром сюда прибудут кон-трас, переодетые в форму полицейских Бельпана. Вы их примете, а они убьют вас. А потом и ваших пленников. Вызовут журналистов иностранных газет, чтобы те сделали фотографии, покажут тела политиков, на которых еще не засохнет кровь, выставят вас в качестве убийц и скромно расскажут о том, как они с Божьей помощью спасли Бельпан от колумбийской наркомафии.