Трент не мог ничего предпринимать, пока не стемнеет. Прилив этой ночью начнется в 21.00.

Значительную часть своей жизни Трент провел в ожидании. Ему приходилось ждать повсюду – и на тропах в джунглях, и в изгибах вади в пустыне, и в тени ворот на арабских базарах, и укрывшись за каменной стеной, разделяющей зеленые луга на холмах Ирландии. Только раньше он всегда ожидал приказа, а его цели и задачи определялись поворотами правительственной политики. Но результаты применения профессионального искусства со временем начали все больше отпугивать его. Наконец настал момент, когда он больше не мог продолжать это дело, даже при новом руководстве.

Солнце поднялось уже высоко, и в его лучах стали теряться краски джунглей. Яркие блики играли на воде, и рыбацкие лодки на востоке как будто парили над серым зеркалом. Ветер стих. В тяжелом, горячем, неподвижном воздухе дым из кратера поднимался вертикально вверх. Отсутствие птиц в выцветшем небе и фантастический вид лодок, парящих над поверхностью моря, создавали иллюзию остановившегося времени.

Затем над водой вдруг разнесся басовитый кашель вулкана. И, как будто пробужденный им, пронесся первый порыв ветра. Трент обернулся в сторону моря и увидел низко над горизонтом серую полосу вздымающихся волн. Маленькие каноэ и рыболовецкие баслиги торопливо плыли к берегу. Полоса коралловых рифов, загораживающих расположенную на западе деревню, стала белой от пенистых валов.

Гнетущая жара, видно, задержала наступление бури. Лишь к вечеру гряда облаков, пройдя над островами, направилась на юг и распространилась над морем. Ветер усилился, и в воздухе запахло дождем. А затем над морем опустился серебряный занавес, подсвеченный золотом заката. Дождь слегка вспенивал поверхность моря, и казалось, нижняя кромка этого занавеса отделана белыми кружевами. По мере того как усиливалось волнение в море, белые гребни вздымались за спиной у Трента, неслись вперед и обрушивались на песчаную косу.

Трент спустил свою доску на воду и при попутном ветре поплыл под прикрытием полосы рифов. Невидимый в сумерках, окутанный пеленой дождя, он мчался по узкому проходу между камнями, крепко держа в руке шкот паруса, туго натянутого сильным ветром. Удары волн, пенившихся под легкой доской, сотрясали руль. Румпель дрожал у него под рукой. Струи дождя били по плечам и заливали глаза.

Он направился к песчаной косе, и пенистый гребень волны вынес его на берег. Сняв мачту и свернув парус, он затащил доску на прибрежную полосу. Затем, распластавшись на животе, спрятался среди пальм, оглядел поверхность воды. Река не была видна за завесой дождя, и даже рощи деревьев казались лишь волнистой линией, чуть проглядывавшей в глубокой тени острова, а вулкан вообще бесследно исчез во мгле. В сгущающихся сумерках сверкнула молния, спустя несколько секунд над косой прогремел гром. Шквальный ветер обрушился на деревья.

Дождь барабанил по песку, и узор, образуемый падающими каплями, все время менялся. Вдали на склонах вулкана собирались сотни ручейков, которые затем стекали на скалу, и оттуда – в быстро набухавшую реку.

В течение ближайшего часа должен начаться прилив, который перегородит течение реки, и вода начнет заливать джунгли. Если такая погода продержится, он сможет пробраться незамеченным под завесой дождя, а ветер поможет ему подняться по реке – всего пять километров до деревни пиратов. Пираты могли протянуть через реку канаты или провода, которые сигнализировали бы о приближении лодки. Но в любом случае ему не придется нырять – поэтому он вытащил тяжелый аппарат для подводного плавания и зарыл его у подножия дерева. В воде плавала полоса водорослей, оставшихся от предыдущего прилива. На обращенной к берегу стороне песчаной косы вода продолжала подниматься. Буря не унималась, и, хотя ливень стих, звезды были закрыты тучами. Слабо светившийся среди туч багровый огонек указывал на положение макушки вулкана.

Трент выждал, пока до наступления высокого прилива осталось еще два часа, и спустил доску на воду.