Трент выждал, пока до наступления высокого прилива осталось еще два часа, и спустил доску на воду. Подгоняемый попутным ветром, он миновал рифы и вошел в устье реки. Было совсем темно, и он определял направление движения по деревьям. На карте было указано три поворота, затем прямой участок, еще два поворота и заключительный участок, который проходил у подножия скалы.

Поравнявшись с краем джунглей, Трент спустил парус и попытался веслом достать дно, однако река здесь была слишком глубока. Тлеющий огонек вулкана позволял ему ориентироваться в темноте – он греб, плывя от одного дерева к другому и чутко прислушиваясь к малейшим звукам – к журчанию воды, обтекающей стволы деревьев, шороху дождевых капель, падающих на листву. Наводнение подняло на поверхность гниющие водоросли: в горячем и влажном воздухе стоял запах тления, трудно было дышать. Слева всхрапнул какой-то зверь – может быть, крокодил, раздался резкий крик попугая.

Трент проходил над перекатом у первой излучины – доска царапнула днище. Потом стремительное течение вновь вынесло его на чистую воду, и пришлось отчаянно грести, чтобы доску не отнесло к противоположному берегу. Он снова стал ориентироваться по деревьям. Теперь, когда ливень утих, он слышал, как вода журчала под доской.

Гроза закончилась, в разрывах туч вырисовывались очертания вулкана, на его восточном склоне рдели ручейки раскаленной лавы. Вулкан снова кашлянул, напугав обезьян, гнездившихся на макушках деревьев: они что-то оживленно забормотали и подняли крик.

Теперь река тянулась бледной лентой между заросшими растительностью берегами. Ветер был попутный. Трент поставил мачту и натянул парус. Прилив уже заканчивался, но продолжал сдерживать течение вышедшей из берегов реки. Бурей из земли вырвало с корнями множество деревьев – теперь они скопились на границе морского прилива и поднятой наводнением речной воды. Здесь образовался гигантский завал, и как только восстановится течение, все это стремительно ринется вниз по реке, сметая все на своем пути. Тренту доводилось видеть, как подобное наводнение в вади опрокидывало, как спичечные коробки, тяжелые грузовики, как смывало с быков мосты, сметало шоссейные дороги, как увлекаемые водой деревья вдребезги разбивали плотины.

Первый поворот течения реки будет для него единственным предупреждением. Он зорко вглядывался в поверхность воды и, хотя нужно было торопиться, держался поближе к деревьям на берегу. Вулкан еще раз кашлянул и выплюнул новую порцию лавы. Обезьяны своими криками выдали себя, и вот раздался страшный вопль – видно, одну из них схватил удав. Резко кричали крыланы, и в листве деревьев хлопали крыльями птицы. Цикады звонким стрекотаньем отпраздновали окончание дождя. В ночи раздавалось кваканье тысяч лягушек.

Туча над вершиной вулкана стала рассеиваться, и к тому времени, когда Трент почти прошел прямой участок реки, на южной стороне неба появились первые звезды. В их бледном свете он увидел, что поверхность воды впереди – там, где сталкивались и противоборствовали два течения – волнуется и пенится. Стволы деревьев затягивало в водоворот, они исчезали, кое-где на минуту вставая вертикально, а затем проваливаясь в бездну.

Трент резко рванул рулевое весло и отплыл под защиту деревьев. Свернув парус, он веслом отогнал доску поглубже в джунгли, чтобы выждать, когда два соперничающих между собой течения закончат последние минуты своей битвы. Но приливное течение уже теряло силу, и вдруг все огромное скопление сцепившихся стволов рухнуло и поплыло вниз по течению реки. Гигантские деревья с грохотом обрушивались на берег, гром и треск сотрясал окружающие леса. И над всем этим возвышался вулкан, его серное дыхание стало теперь, когда стих ветер, еще более ядовитым, а его извержения выбрасывали в небо огненные фонтаны.

Постепенно, по мере того как река освобождала ранее захваченную ею территорию, из-под воды стали появляться молодые деревца, затем верхушки кустов.