На сколько минут его хватит – зависело от частоты дыхания, а следовательно, от затраченных им усилий на данной глубине. У него было в запасе не больше сорока пяти минут. Сорок пять минут на четыреста метров – примерно по девять метров в минуту. Так что времени еще вполне достаточно – если только ничего не случится. Именно эта неуверенность заставляла его сильными толчками продвигаться вперед.

Акула плыла параллельным курсом, слегка покачивая головой, как ищущий повода для драки гуляка в субботний вечер. Она кружила вокруг Трента, то опережая его, то заходя с тыла, то снова плыла рядом, так что создавалось впечатление, что два приятеля вышли на морскую прогулку.

Страх и ярость помогали Тренту преодолевать усталость. Ощущая жжение в горле и в животе, он изо всех сил греб по направлению к острову, а акула все кружила и кружила вокруг. Он подумал, что она, вероятно, уже поела. Позавтракала, поправил он себя и попытался улыбнуться, но страх слишком сильно владел им. Он боялся, что в любую минуту акула может всплеснуть хвостом и броситься в атаку.

Трент видел однажды, как акула схватила рыбака, удившего с рифа в Персидском заливе. Это было в тот год, когда застрелился его отец – Тренту тогда исполнилось восемь лет. Он наблюдал за рыбаком, забросившим сеть. Это был старик, так, во всяком случае, казалось Тренту, хотя для ребенка каждый человек старше сорока лет кажется стариком. Рыбак стоял на краю рифа по колено в воде. Трент видел, как внезапно вскипело море, затем мгновенная белая вспышка – нижняя челюсть акулы сверкнула в солнечных лучах, – и вот чудовище уже плывет обратно, держа в пасти оторванную ногу.

Рыбак ухватился за скалу. Какое-то время шла борьба. Но вот вторая акула выпрыгнула из воды и ударила рыбака в живот. Он издал отчаянный вопль и исчез под водой. Вода покраснела. Над поверхностью воды взлетела рука. В какое-то мгновение Тренту явственно вспомнилась картинка из книги о короле Артуре и Рыцарях Круглого стола. Но эта рука была отделена от туловища, и высунувшаяся морда акулы тут же утащила ее под воду. Трент закричал и вне себя от ужаса бросился в объятия старого конюха, который привел его на море. Акулы! Трент боялся и ненавидел их, и никакая пропаганда экологистов не могла изменить его отношения к ним.

Он снова сверил курс по компасу. Пятнадцать минут из отведенных ему сорока пяти уже прошли. Акула без всяких усилий набрала скорость и скрылась в мутной воде. Впереди виднелось темное пятно, что-то двигалось и шевелилось. Коричневые ленты тянулись сквозь занавес мутной воды и растворялись в быстром течении. Это были струи крови, а темная шевелящаяся масса впереди – дюжина акул и столько же барракуд, пожиравших останки крокодила, а заодно и друг друга.

Он поторопился дать задний ход, и в это время еще один темный силуэт проскользнул мимо и устремился в кучу дерущихся хищников. Одно неверное движение, и он может оказаться в самом центре схватки. Касаясь животом илистого дна, он двигался на восток в тени еще одной акулы, проплывшей у него над головой.

В скорости была для него и надежда, и опасность: с одной стороны, каждое резкое движение могло привлечь к нему внимание хищников, с другой – любое промедление означало лишний расход кислорода. Если ему придется всплыть на поверхность, его заметят солдаты на берегу, и тогда рухнет замысел с ложным следом.

Теперь, отделавшись от преследования акул, он вновь направлялся к острову, то и дело оглядываясь через плечо назад и по сторонам и бросая взгляд наверх, где светилась бледным серебристо-зеленым светом морская поверхность.

Его окружала мутная завеса, которая становилась все более плотной по мере того, как он приближался к устью реки, и на этой завесе время от времени появлялись какие-то тени.