Но даже раненый варвар был страшен. «Стой на смерть, а коли придет время умереть, постарайся увлечь за собой в чертоги мертвых как можно больше врагов, тогда загробные пиршества будут веселее», — сказал как-то его отец перед первым крупным боем молодого Конана. И сейчас сын могучего кузнеца выполнял волю отца. Железный кулак киммерийца изо всех сил обрушился на голову иранистанца, осмелившегося подойти поближе. И в ту же минуту рогатый шлем Конана принял на себя страшный удар булавой. Сталь, выкованная в Шамаре, не выдержала и лопнула. Конан, качаясь на ногах, еле удерживался на палубе, скользкой от крови, одновременно пытаясь понять, что происходит… Или, по крайней мере, успеть увидеть того, кто отправит его в преисподнюю…

И в этот миг возникший словно из-под земли низенький воин в позолоченной кольчуге принял на себя удар, предназначенный для Амры. Неизвестный нанес молниеносный удар по ксерксу, готовящемуся снова обрушить булаву на теперь уже незащищенную голову Конана, разрубив его пополам и заслонил своим телом тело варвара. Но даже такой искусный воин не смог бы устоять под натиском озверевших противников, для которых понятие победы связывалось с гибелью обессилевшего Гелронда и раненого Конана-Амры.

Спасение пришло в лице самого капитана Уркио. Опытный корсар, зуагир отчаянным маневром развернул свой поврежденный капер и плотно приклеился к иранистанской галере. Оставшийся в живых экипаж мигом взял на абордаж галеру и ударил в спину ксерксам, в рядах которых уже раздавались победные возгласы. А когда к ним присоединились освобожденные от цепей рабы, стало ясно, что победа на стороне пиратов…

* * *

Как раз в тот момент, когда весы наклонились в пользу пиратов, на расстоянии в несколько кабельтовых от сцепившихся в смертельной схватке кораблей пронеслась, как быстрокрылая чайка, стройная ладья. На ее мачте развевался вымпел туранского императора Илдиза. Однако по всему было видно, что экипаж императорской яхты не собирается вмешиваться в сражение.

— Как я вижу, ваши соотечественники испытывают серьезные трудности, Ваше превосходительство! — обратился Реас Богард к иранистанскому послу и первому визирю шахима Рапторхана Тошвелу Шаху. Они специально поднялись на верхнюю палубу, чтобы понаблюдать за боем. — Как видно, они совсем не ладят с Белым Братством.

— Этому есть объяснение, уважаемый мудрец. Сражения на море Вилайет случались задолго до того, как нам с вами довелось родиться, и к сожалению будут продолжаться и тогда, когда все забудут о нашем существовании. Но вас, уважаемого Повелителя Зари, будут помнить долго!

— Однако, как я смотрю, перевес на стороне корсаров!

— Все в руках Эрлика! — типично по-восточному мудро ответил визирь. — Но об этом все же должен позаботиться адмирал Эбемис, а не я. Для меня сейчас самой важной остается проблема Нефритовых джунглей. Она, по-моему, очень трудна, если не сказать — неразрешима.

— Я надеюсь, что в Бенне мы получим какую-то информацию и помощь нашей экспедиции.

— Я тоже надеюсь, что любезный правитель Бенны Красстан Шейс поможет нам. Хотя должен вам сказать, что более непредсказуемого человека я еще не встречал. Коварный, подобно гиене, подлый, как гадюка, и верткий, как угорь. К тому же смертельно, смертельно опасен!

— Но ведь вы — первый визирь шахима!

— Да, это так. И обладаю почти безграничной властью! Но в последнее время ни один из приказов из Секундерама почему-то не доходит до Бенны.