Реас Богард вместе с иранистанским послом спустился по трапу, застеленному красной ковровой дорожкой. Но перед тем, как спуститься в трюм, он на секунду задержался на мостике и окинул взглядом мрачный горизонт. По всему было видно, что битва подходит к концу. На юге собиралась гроза. Молнии разрезали темное небо и глухо ворчал гром. Но не природное явление беспокоило Реаса Богарда. Что-то зловещее зарождалось в недрах мистического Гибельного берега. И впервые опытный Воин Света не был уверен в том, что сумеет справиться с опасностью!

* * *

В Бенне никто не знал о предстоящем высочайшем визите. Там готовились к странной забаве. Во внутренний двор цитадели вывели пленных пиратов. На высоком балконе устроились свиты обоих сатрапов — мужественного туранца Адраж Хана и его лукавого хозяина Красстана Шейса. Последний, казалось, был очень доволен развивающимися событиями, но Адраж Хану не нравилась вся эта затея. Властелин Хоарезма не выдержал и мрачно спросил:

— Сколько еще нужно ждать, Шейс? Разве ты не можешь отдать мне ту женщину и отпустить подобру-поздорову? Ведь проще простого…

— Мудрые правители не торопятся, Адраж Хан! Неужели вы хотите, чтобы о вас судачили, что вы поторопились уехать из Бенны, так и не решив многих вопросов? К тому же эта женщина не для вас!

— Не для меня?! Как это не для меня? Ну знаешь, Шейс, это переходит всякие границы! Я у тебя прошу всего одну пленницу в награду за кровь пятисот моих солдат, павших на поле боя, а ты, жалкий…

— Не торопитесь, уважаемый, изрекать те слова, которые могут омрачить наши безоблачные отношения и забыть кудахтанье того безбородого петушка Ездигерда! Знайте, что я оказываю вам неоценимую услугу, не позволяя вводить в свой гарем эту женщину! — в елейном голосе Красстана зазвучали металлические нотки.

— Значит, ты оставил ее себе, Шейс… А говорили, что женщины не интересуют тебя! — с горечью вымолвил хан, намекая на особый период в жизни Красстана.

— О, злые языки! Разумеется, женщины, хотя и редко, интересуют и меня! — со смехом ответил Шейс. — Слишком уж они досадны. Все суетятся, суетятся…

— Так отдай ее мне, Красстан! Посмотри, какой цветок! Она украсит мой гарем! Она и сейчас необыкновенно хороша, а уж если ее искупать, одеть и причесать, да украсить драгоценностями ее нагое тело…

— … как она тут же станет причиной твоей гибели, любезный хан! — в тон ему продолжил Красстан. — Ведь это Золотая Пантера — Сиана Блейн! Та самая фурия, которая чуть было не оскопила твоего хозяина в Аграпуре! А как ты думаешь, что сделает старый лев Илдиз, если узнает, что ты сорвал розу, которая была предназначена ему? Обрадуется и пошлет подарок твоей новой наложнице или пришлет шелковый шнурок, которым удушат изменника? И этот факт определенно меня опечалит, ибо новый сатрап Хоарезма может не оказаться столь любезным и сговорчивым, как ты, мой милый сосед!

С гневным восклицанием Адраж Хан вскочил на ноги и ринулся вниз по лестнице, туда, где сгрудились связанные пленные. Он подошел к прекрасной пиратке, бесцеремонно взял ее за подбородок и пристально всмотрелся в красивое лицо. Ропот прошел по рядам связанных пиратов. Некоторые из них, вроде черного кушита Дела, даже сделали наивную попытку защитить свою предводительницу, но стражники с пиками тут же накинулись на него, заставив вернуться на место. Сиана отдала своим людям короткий приказ, запрещающий вмешиваться. Ее изумрудные глаза дерзко смеялись. В них не было даже тени страха или раболепия, даже намека на покорность или отчаяние.