Трент вспомнил все, что видел: переломанные ноги радиста, мертвых багамцев, трупы которых валялись в хижине и на койке в помещении поста. По непомерной жестокости и изощренному насилию было видно, что отрядом кубинцев командует человек, которому доставляет удовольствие убивать и причинять боль. Такому садисту дай только возможность глумиться и мучить других.

Трент отложил автомат и сбросил с плеча ремень от кобуры с пистолетом. Убийца будет чувствовать себя в полной безопасности, только если оружие будет не ближе, чем в метре от Трента. Он закинул руки за голову и, удерживая вес своего тела на пятках, ягодицах, локтях и плечах, передвинулся на несколько сантиметров. Теперь, когда он представлял себе своего врага, у него созрел план действий. Левой рукой он коснулся кровоточащей раны на бедре и размазал кровь по всему телу. Затем вытащил свой метательный нож и его острием разрезал себе кожу на голове.

Глава 17

Поисковые группы получили приказ выступать на рассвете, и Родди с Эстобаном большую часть дня оставались на посту береговой охраны, с нетерпением ожидая сообщения о том, что лодку Трента выбросило на берег. Но такого сообщения так и не поступило.

Поздно вечером Родди ехал вдоль побережья в штаб-квартиру отца. По дороге он тщетно пытался избавиться от мыслей об англичанине. Трент, видимо, сумел выйти живым из поставленной ему ловушки, и если он направился на маяк Лобос Кэй, то должен был прибыть туда задолго до полудня. Значит, ему удалось избежать и этой западни, и, следовательно, сейчас он плывет по спокойным водам Большой Багамской банки, направляясь на север, к острову Андрос. Родди представил себе англичанина за рулем лодки и неожиданно подумал: "Наверное, Трент и эта девушка – сестра Марко – любовники". Это показалось ему вполне вероятным.

Дорога поднималась на вершину перевала. Родди остановил машину на обочине, чтобы полюбоваться закатом солнца. Солнечные лучи окрашивали горизонт во все цвета радуги – желтый, розовый, красный, оранжевый. Ветер совсем стих, и лучи заходящего солнца падали на глянцевитую поверхность бегущих по морю волн. Сквозь деревья виднелся песчаный пляж, весь в розовато-золотых тонах. Родди подумал, что никогда не смог бы жить в другой стране.

Апартаменты адмирала де Санчеса располагались на верхнем этаже его штаб-квартиры. Большие окна выходили на крытую террасу с видом на море. Дверь открыла молодая женщина в купальном халате. Нисколько не смутившись, она подала ему стакан и провела в ванную комнату, где у адмирала была оборудована теплица для выращивания орхидей. Посредине комнаты стояла большая старомодная чугунная печь для обогрева, а со стен, из деревянных ящиков свешивались цветы.

Родди вошел в ванную комнату. Отец сидел по грудь в воде с дымящейся сигарой и стаканом вина. Голову защищала розовая купальная шапочка, чтобы не смыть краску с волос.

Он поднял стакан, приветствуя Родди, и кончиком сигары указал на ведерко со льдом, стоявшее рядом.

– Налей себе, сын. Гринго на маяке Лобос Кэй. Мы поймали его.

Родди посмотрел на этикетку: чилийское шардоннэ урожая 1982 года. Плеснув себе вина, он вытер полотенцем сиденье белого, плетенного из тростника кресла, стоявшего у окна между большими глиняными горшками с орхидеями. Ему подумалось, что фотография отца в таком виде выглядела бы смешно и глупо. Как, впрочем, и любого другого из сильных мира сего.

– Что, Трент убит? – спросил он.