Изменить размер шрифта - +
На красивом пушистом ковре, который прикрывал неухоженный паркет, валялись в полном беспорядке книги, скомканное постельное белье. Дверки платьевого шкафа были распахнуты, часть одежды лежала на полу, остальное – брошено кое-как на полки. Два массивных обтянутых натуральной кожей кресла исполосованы ножом. Изрезана была и обивка дивана. Даже цветной телевизор искалечила чья-то грубая, безжалостная рука – он стоял на журнальном столике с оторванной задней стенкой и вывороченными внутренностями.

Нестеренко вместе с понятыми и управдомом, еще не старым, но сверх всякой меры полным мужчиной, которого мучила одышка, стояли в прихожей и наблюдали за Арутюняном. Эксперт уже закончил фотографировать интерьер и теперь кропотливо обрабатывал специальными препаратами дверные ручки, шкаф, кухонную посуду.

Это была квартира убитого и брошенного в пруд человека. В папке, лежавшей в сейфе капитана, прибавился еще один машинописный листок. Конечно же, это была несомненная удача, в которую совсем недавно Нестеренко боялся верить.

"Зиселевич Артур Борисович, 1958 года рождения, беспартийный, образование высшее, холост, уроженец г. Можайска. Не судим. Работает старшим инженером в СМУ-131. Проживает по адресу: г. Москва, ул. Беломорская, дом… квартира…"

"Проживал…" – подумал Нестеренко, вспомнив фотографию из личного дела: молодое лицо с правильными чертами, выразительные, умные глаза, полные губы, на которых застыла едва уловимая ироническая улыбка. Вспомнил и сцену у водоема, тело на берегу. Невольно вздрогнул – нет, невозможно привыкнуть к страшному облику смерти…

В школе милиции над ним подтрунивали. Володя, высокий широкоплечий перворазрядник-дзюдоист, в морге бледнел, как кисейная барышня. Тайком от ребят он всеми правдами и неправдами пробирался в "анатомичку" медицинского института. Приучал себя… Но единственное, чего он добился этими усилиями, было умение скрывать свои чувства. Странно устроена жизнь: по службе больше всего ему приходилось заниматься делами, связанными с убийствами. Но Владимир не роптал: кто-то должен выполнять эту работу. И еще… он был удачлив.

В розыске нужны умение и терпение, но и немножко – благосклонность судьбы. Правда, сам капитан считал, что везти начинает, когда прольется седьмой пот.

В этот раз Нестеренко сразу угадал с аэровокзалом. Первая же версия подтвердилась. Потерпевший и впрямь прилетел из Магадана. Редкую брошь и троллейбусный билет Володя совершенно правильно связал в единую цепь.

Потом все было просто – запросить и тщательно "просеять" список пассажиров самолета, прибывшего рейсом из Магадана в день, когда погиб бородач, и выбрать того, единственного.

– Пусть войдут понятые, – наконец разрешил Арутюнян и закурил. – Жалко, опередили нас, – сказал, обращаясь к Нестеренко. – Узнать бы, что искали и нашли ли?

– Опередили… – капитан хмуро смотрел на разбросанные по полу книги.

Что же искали в квартире Зиселевича? Тот, кто сотворил такой погром, понятное дело, своей визитной карточки не оставил. Даже дверные ручки тщательно протер. Уничтожены ли и другие следы? И насколько тщательно? Впрочем, это можно проверить только в лаборатории.

А пока надо самым внимательным образом осмотреть все вокруг.

Сначала "улов" был небогат.

– Ничего, старший уполномоченный, не расстраивайся… – бормотал Геворг. – Чует мое сердце…

Нестеренко только вздыхал в ответ и продолжал искать. Что? На этот вопрос он вряд ли ответил бы. Теперь, пожалуй, им двигал не хладнокровный расчет, а больше злость на того, кто так ловко и, главное, вовремя сумел выкрасть бумаги и документы.

– Иди сюда! – позвал его Арутюнян. – Ну-ка, подсоби… Вдвоем они с трудом отодвинули от стены громоздкий шкаф.

Быстрый переход