Назвать основательное здание из красного кирпича, которое мистер Кортни отстроил лет двадцать назад, фермерским домиком было бы несправедливо. Перед ними предстал настоящий особняк. Конечно, он потерялся бы на фоне Эмберли-Корта, и все же это было внушительное строение, с лихвой покрывавшее потребности семьи из семи человек. Мистер Кортни — фермер-арендатор, но фермер процветающий, гораздо успешнее многих землевладельцев. Они с женой обожали принимать у себя гостей. Если среди них оказывался кто-то из членов высшего общества, тем лучше. На этот раз, когда за столом сидело аж целых восемь представителей высшего класса, радости их не было предела. Не стоит даже упоминать, что вся наготовленная еда вряд ли поместилась бы на тарелках гостей.

Гостиную здесь никогда не называли салоном. Хотя могли бы, поскольку комната была довольно просторной и без труда могла превратиться в танцевальный зал, что и бывало неоднократно. Но мистер Кортни всегда знал свое место на социальной лестнице. Он от души наслаждался своим богатством, но строить из себя достопочтенного джентльмена даже и не думал. Он по-прежнему называл себя фермером, свой особняк — фермерским домиком, а главный зал — гостиной. Единственное, ради чего он мог поступиться своими принципами, — это замужество дочери. Ему не хотелось, чтобы такая красота сгинула в каком-нибудь захолустном коттедже.

За столом мисс Кортни усадили рядом с мистером Парнеллом, и весь обед девушка краснела и болтала, хотя не получала в ответ ничего, кроме вежливых ответов. К концу трапезы ей каким-то неведомым образом удалось заполучить его в кавалеры на первый танец. Поскольку вторым танцем был вальс, а лорд Иден зарезервировал его для себя, Анна находилась на седьмом небе от счастья.

Мадлен продолжала веселиться, несмотря на то что за обедом ей пришлось сидеть рядом с мистером Ховардом Кортни. Нельзя сказать, чтобы Ховард не нравился ей. Она бы с радостью и посидела с ним, и поболтала, и потанцевала, если бы он не смотрел на нее как на богиню. Четыре года назад она уже сказала Ховарду, что видит в нем только друга детства, и с тех пор несколько раз повторяла это. Но ее слова ничего не меняли. Его присутствие наверняка начало бы злить ее, если бы он не был настолько мил. Ховард очень походил на своего отца. При каждой их встрече она отмечала, что молодой человек явно растет вширь. Добродушие он тоже, вне всякого сомнения, унаследовал от батюшки, но был лишен его буйного безудержного веселья.

Но Мадлен не собиралась сдаваться. Вскоре все ближайшие соседи должны пожаловать на танцы, включая сэра Перегрина Лэмпмана, который никогда не скупился на комплименты, пока два года назад не женился на женщине на десять лет старше его. С тех пор он держался в сторонке. Она подозревала, что леди Грейс Лэмпман оказалась настоящим тираном. Был еще мистер Уотсон, местный фермер-поэт, довольно красивый мужчина, но его Мадлен считала слишком старым для себя. И конечно же, дядя с тетей и Уолтером пожалуют. И офицеры из расположенного близ Абботсфорда полка. Наверняка по крайней мере один из них настоящий красавчик, если не оба. Нельзя быть офицером и при этом не быть красавчиком. Это строго-настрого запрещено!

Младшая мисс Стэнхоуп будет играть на фортепиано, а третий сын Кортни на скрипке. Вот и весь оркестр. Не слишком впечатляет, особенно тех, кто привык к лондонским балам, как заметила во время обеда миссис Кортни, всплеснув руками и извиняясь перед гостями. Но танцы есть танцы, подумала Мадлен, воспрянув духом, когда в гостиную вошли два офицера при полном параде и мистер Кортни повел их знакомиться с гостями. Один из военных, тот, что повыше, был настоящим красавчиком, второй тоже вполне ничего.