После смены дежурства Тоно поставил немецкий флажок перед своей палаткой. Начинало светать. Лагерь спал крепким предутренним сном. Но как только забрезжило, пионервожатая Лена вышла из палатки, посмотрела вокруг и вздохнула:

— Какая тихая ночь была!

О ночной тревоге она ничего не знала…

12

В столовой «Зеленой долины» за столом сидел Петр Маковник. Он терпеливо ждал, когда дежурные и ему принесут поднос с обедом.

— Я очень рад, что больше не должен готовить! — уверял он соседей по столу. — Ужасно ответственно! Лучше приходить на готовое.

Но никто ему не верил.

Дежурные бегали вокруг столов, проворно разнося порции обеда.

Стол арабов снова был пуст. Арабские мальчики все еще не могли привыкнуть регулярно приходить в столовую. На удары гонга они вообще не обращали внимания. А когда кто-нибудь звал их в столовую, они глядели на ребят своими большими темными глазами и не понимали, чего от них хотят. Если они еще не ощущали голода, то категорически отказывались от еды и продолжали разглядывать красный мухомор или терпеливо наблюдать за птичьими гнездами. Это для них было важнее обеда.

В третьем часу дня они один за другим бежали в столовую, стучали в окошко повара и требовали обеда.

Сначала повар смеялся и выдавал арабам оставленные для них порции, но потом опоздания арабов надоели ему, и как-то он оставил их голодными.

Но куда там! Оказалось, что арабы — твердые орешки. Они все равно продолжали ходить в столовую, когда им этого хотелось, а если им отказывали в пище, терпеливо голодали.

Зато в полдник они съедали по две-три порции.

Пепик Роучка старался приучить арабов следовать режиму, но, как выяснилось, одному ему это было не под силу. На помощь Пепику пришли чехи.

Первым обычно входил в столовую Пепик с Селимом. За ним медленно вышагивали остальные пары. Последним приходил всегда Махмуд. Илонка Месарошова при этом сердито подталкивала его вперед. Часто Махмуд прятался от Илонки. Вот и сегодня он слез с дерева только тогда, когда Илонка начала плакать.

После обеда Милан Яворка и Жираф отправились в темную комнату проявлять пленку трехдневного похода этнографической группы в Вышнегронскую деревню. Они должны были составить фоторепортаж.

Обед Милан и Жираф проглотили в одну секунду и снова убежали в темную комнату. Пленка высохла. Можно было печатать фотографии.

Милан налил в ванночку проявитель, Жираф приготовил бумагу. Наступили самые волнующие минуты. В слабом свете красной лампочки ребята с напряжением смотрели в ванночку. И вот на бумаге проявились черные пятна, затем серые, пятна составили изображение. Но какое?!

Милан вынул из проявителя фотографию.

Жираф быстро подал ему бумагу. И опять черные пятна, серые. И… две пары удивленных глаз.

На пленке было все совсем не так. Милан покраснел. Жираф побледнел.

…Во время полдника двери темной комнаты открылись. Жираф и Милан, щуря глаза от яркого света, направились в редакцию стенной газеты.

В редакции у длинного стола щебетала группа девочек. Они заканчивали подготовку художественной выставки. Яркие кувшинчики, вышитые рукава, резные рамки и даже макеты домов красовались на столе.

Жираф сел у стола, где лежал лист бумаги для стенной газеты, и положил рядом коробку с фотографиями. Милан подсел к нему. На листе были уже приклеены уголки для фотографий. Стоит засунуть в них снимки, и фоторепортаж готов.

Да, готов…

Девочки с любопытством посматривали на фоторепортеров. Жираф вынул из коробки первую попавшуюся ему под руку фотографию.