Да, готов…

Девочки с любопытством посматривали на фоторепортеров. Жираф вынул из коробки первую попавшуюся ему под руку фотографию.

— Ой!.. — сказал Милан весело, чтобы обмануть девчат. — До чего же хорош дядя Демко!

В действительности Милану совсем не было весело. С фотографии на него смотрел дядя Демко шестью глазами. Вместо одного дядьки Демко на фотографии их было три. Длинные белые волосы тремя слоями были взбиты в высокую шевелюру. Они залихватски обрамляли его тройное широкое морщинистое лицо. Из трех ртов торчали три трубки.

— Покажи! — подбежала к фоторепортерам Катка Барошова.

Милан прижал фотографию дяди Демко к груди, а Жираф в испуге закрыл обеими руками коробку.

— Не суй носа! — сказал Милан возможно спокойнее. — Увидишь фоторепортаж, когда он будет готов. Это должно быть сюрпризом.

— А когда он будет готов? У нас выставка уже готова!

— Вам легче. Фоторепортаж — работа особая, трудная.

Жираф шпагатом завязал коробку и спрятал ее в шкаф. Когда девочки ушли, он быстро перепрятал коробку в выдвинутый ящик стола.

После полдника два часа обычно посвящалось спорту. Сегодня на футбольном поле проходила международная футбольная встреча болгарских и шведских спортсменов.

Ряды многочисленных болельщиков то восторженно вскрикивали, то опечаленно замолкали. Но на Вило, Петра крики болельщиков не действовали. Они без устали бросали на площадку тяжелое ядро, и каждый раз, как только ядро падало, к нему мчался Палочка.

Ева Палатова, сидевшая на корточках, обнимала собаку за шею. Но Палочка каждьш раз, когда ядро пролетало по воздуху, вырывался из рук Евы.

Жираф ушел с состязания как раз тогда, когда шведы начали проигрывать. По пути он задержался около прыгунов в высоту. Ребята как раз делали попытку взять высоту сто двадцать сантиметров. Гонза Мудрых страховал. Атлеты разбегались, старались преодолеть высоту, но все их старания оканчивались неудачей. В большинстве случаев прыгуны падали носом вниз в мокрый песок. Понаблюдав с интересом за происходящим, Жираф пристроился к прыгунам. Когда пришла его очередь, он подошел к планке и поднял ее еще на двадцать сантиметров. Потом отошел, разбежался, легко подскочил и прекрасными «ножничками» преодолел неслыханную высоту.

Легкоатлеты зааплодировали. А Жираф как ни в чем не бывало отправился к прыгунам в длину. Прыжок в длину у него не получился. Он прыгнул очень далеко, но, приземлившись, сел.

Рекорд поставила Магда Митрова. Оттолкнувшись, она пролетела над песком, как птица, и легко приземлилась.

Волейболисты, заметив Жирафа, начали на всех языках приглашать его присоединиться к ним. Каждая команда хотела, чтобы он был у нее. Еще бы! Ведь стоило Жирафу протянуть руку — и он мог взять любой мяч. Ему ничего не стоит и погасить мяч! Но Жираф, как будто это его совсем не касалось, отправился восвояси. Он искал Милана и наконец-то увидел его сидящим на спортплощадке.

— Жирафа раздумала… — сказал он, подсаживаясь к Милану. — Фотофильмы, — он растянул руки так, будто просматривал пленку, и сплюнул, — плохая…

Милан сердился на Жирафа. Он-то думал, что Жираф — хороший фотограф. На себя он не надеялся. Он мало разбирался в фотографии. Но что ему было делать, если еще в поезде пионервожатый записал его в фоторепортеры.

— Чудесненько, что ты раздумала! — набросился на него Милан. — Но как нам быть с фотографиями?!

А в это время над фоторепортажем усиленно работали не совсем добросердечные русалки.

…После окончания игр ребята повалили в главное здание. У самой лестницы, сразу же за дверьми, висел фоторепортаж!

Сначала среди зрителей пробежал слабый смешок.