— О, премного благодарен за то, что ты не продырявила мне палатку, — поклонился Милан Ивонне. — Но у тебя еще есть шанс! — и он снова роздал духовые ружья. — Пожалуйста!

— Послушай, прекрати этот цирк! — сказал Милану Глаз, когда тот отошел в сторону, уступая место стрелкам.

— А что я делаю? — спросил Милан невинно.

— Я говорю, прекрати! — но даже толстые стекла очков не скрыли смешинок в глазах вожатого.

— Не бойтесь, товарищ вожатый! — подмигнул Милан. — Ивонна думает, что я действительно ей кланяюсь. Уж такой она тип.

— Не болтай!

Стрелки выстрелили. Милан подскочил к мишеням.

— Поздравляю, Бритта! И ты, Геран, хорошо стрелял. Но Бритта лучше.

Ивонна тоже на этот раз стреляла успешнее. Ее стрела с голубым хвостом вонзилась в правом уголке дощечки, к которой была прибита мишень.

Милан клещами вытягивал стрелы из мишени, когда Ивонна стукнула о. барьер духовым ружьем.

— Я прошу поосторожней! — сказал ей Милан. — Вы испортите мне инвентарь!

Но Ивонна не слушала его и что-то говорила по-шведски Герану, зло посматривая на Бритту.

Геран предложил Ивонне свое ружье, но, видя, что она не успокаивается, попросил разрешения у Бритты и передал Ивонне ее ружье.

Ивонна здорово надоела Милану, но сегодня ему хотелось, чтобы всем было хорошо и весело, и он по-дружески сказал ей:

— Стреляй, Ивон! До сих пор везло Бритте, теперь повезет тебе. Ведь ты знаешь, что ни одно ружье само не стреляет. И пока ты не попала в меня — все хорошо.

Он раскинул руки, согнул колени и изобразил, как бы он упал, если бы Ивонна попала в него. Милан изобразил это так смешно, что зрители засмеялись.

Но Ивонна бросила Бритте под ноги ее ружье, повернулась и ушла.

Геран выругался по-шведски. Бритта расплакалась. Сначала она плакала тихонько, а потом громко и навзрыд. Ее увели девочки. Милану тоже захотелось расплакаться от жалости к Бритте. В другой раз он, наверное, обрадовался бы, что с первого же дня правильно раскусил Ивонну. Ему было обидно за Бритту, которая любила Ивонну по-настоящему, а та Бритту любила только тогда, когда ей это было выгодно. «Нет у девчонок чутья на настоящую дружбу!»

«Хотя, — вздохнул он, — и мы с Гонзой неправильно относились к Вило. Но мы знаем Вило месяц, а Бритта Ивонну всю жизнь! Как Бритте, должно быть, грустно! — мучился Милан. — Я знаю Вило только месяц, а каково мне было!» — думал Милан, продолжая обслуживать тир.

Последние два жетона он отдал Илонке Месарошовой, хотя и не совсем заслуженно. «Пусть радуется!» — успокаивал он себя.

Соревнования закончились. Участники соревнований отдали свои жетоны в общую кассу отрядов и теперь целыми отрядами осматривали товар в «магазине», выспрашивали «цены» и старались купить так, чтобы было побольше.

Ответственные по спортивным дисциплинам начали складывать свой инвентарь. Ребята посильнее помогали им переносить вещи в склад.

— Катка! — позвал Милан, проходя около девчат. — Подойди на минуточку!

А когда Катка подошла, Милан шепотом спросил:

— А где Бритта? Ты не видела ее?

Катка кивнула на «магазин». Милан оглянулся. Бритта уже не плакала.

— А Ивонна где?

— Вот этого не знаю! — пожала плечами Катка. — Надеюсь, ты не думаешь, что Бритта ходила к ней просить извинения?

— Не болтай! — Милан вскинул голову и отошел прочь.