И мне показалось, что меридиан как-то странно ведет себя. Но у меня ничего не кружилось, и поэтому я сказал Мише:

— Наверное, тебе плохо от пломбира.

Но Миша рассердился и ответил:

— Посмотрите только, какой умник нашелся! Сегодня я съел десять порций мороженого — и ничего со мной не было. Почему же именно от пломбира мне станет плохо? Ясно, что это от меридиана! И я рад, что я это чувствую. По крайней мере я теперь на собственном опыте знаю, как быстро крутится земной шар.

Потом нам пришлось уйти с меридиана, чтобы у Миши голова не закружилась совсем.

Потом мы каждый день ходили на меридиан и подолгу стояли там.

А все-таки мы нашли меридиан! Хотя, по правде-то говоря, мы давно перестали его искать. Мы нашли меридиан в Градце, но он может быть и у нас, в Братиславе.

Когда на следующий день мы должны были уезжать, Томаш сказал, что он хочет подарить мне что-то удивительное. Меня разбирало любопытство, и он украдкой прошептал мне на ухо, что рано утром он вынет из мостовой половину меридиана и даст его мне с собой, чтобы не только у них, а и у нас был свой меридиан.

Я очень обрадовался.

Мы уже было договорились о том, во сколько встанем завтра утром, как вдруг папа задумался и сказал:

— Ребята, у меня такое впечатление, что этот меридиан вам не удастся перенести.

Мы так и ахнули, а папа продолжал:

— Ну, достать вы бы его достали. А что же дальше? Представьте себе, как ни с того ни с сего в Братиславе появится новый меридиан, и все атласы окажутся ни к чему, потому что в них этот меридиан не существует.

Мы задумались. Потом Томаш сказал:

— Атласы можно переделать.

Папа нам объяснил, что в таком случае надо было бы переделать несколько миллионов атласов, так как в мире ужасно много школ, а в них еще больше учеников.

Мы вынуждены были признать это.

Потом Томаш подарил мне резиновые ласты и водолазные очки, которые надеваются не только на глаза, но и на нос, чтобы туда не попала вода.

Я обрадовался и сказал:

— Если Томаш приедет к нам, мы будем нырять в Дунае, потому что у нас в Братиславе есть Дунай.

Потом мы пошли спать и договорились, что меридиан в Градце будет общим и Дунай в Братиславе будет тоже общим, потому что друзья должны делиться всем, а чего нельзя разделить — будет общим.

ТУРОК

В августе мы уехали в пионерский лагерь и там нашли себе приятелей. Они ходили к нам из деревни, и у них был пчеловодческий кружок, У них был не только пчеловодческий кружок, но и пчелы. В прошлом году у них было восемь ульев, а сейчас только семь, потому что один у них украл медведь: ведь медведи очень любят мед.

Мы им не поверили, но они сказали:

— Приходите и увидите, что этого украденного улья у нас нет.

Нас разбирало любопытство, и мы попросили у пионервожатого разрешения пойти к этим ребятам.

Мы пошли втроем: я, Миша Юран и один парень из Жилины, Бубник. Он самый примерный. Его послали присматривать за нами.

Он присматривал за нами и велел нам идти парами. Так мы и маршировали до самого поворота. За поворотом Бубник сделал стойку и помчался вперед, и мы поняли, что он уже не присматривает за нами, и тоже начали бегать и кувыркаться. Нам было очень весело.

Ребята ждали нас за деревней, а когда мы приблизились, руководитель кружка Тоно Гринчкар сказал:

— Та зеленая будка — пасека. Ну, кто первый? — и помчался.

И мы помчались. Некоторые бежали потихоньку, а некоторые быстро, но быстрее всех бежал Бубник, он был первый. Добежав, он поднял улей, чтобы все видели, что он первый. Но тут он закричал, потому что вместе с ульем схватил и пчелу, а она его ужалила.

Тоно дал Бубнику подержать мокрый камень, чтобы меньше болело, и сказал:

— Работать с пчелами весело, но пчелы больно кусаются.