Учительница потрепала меня по голове и сказала:

— Открой окна и сотри с доски.

Я бросился открывать окна.

Потом был урок физкультуры, а после мы пошли домой.

Но с Червенкой я не разговариваю. Раньше я с ним разговаривал, но теперь не буду! Зачем он написал «контрольная», да еще так криво?

Я думал, что это ответ на вопрос о бобовых. Никто не написал слова «контрольная», потому что учительница не просила это писать. Только Червенка написал. Он всегда воображает себя самым умным.

Я люблю нашу учительницу, а Червенку нет. И вовсе он не самый умный, а самый глупый.

Вечером пришел Миша и все еще смеялся. Я рассердился на это и вот что ему сказал:

— Не пойму, чего ты все грохочешь? И совсем это не смешно!

Миша удивился и пошел спать.

И я пошел спать.

ПОСЛЕ ЗАХОДА СОЛНЦА

Когда в школе проходит сбор бумаги, мама всегда говорит:

— Ну слава богу! — И дает мне отцовские газеты, журналы и все бумаги.

Когда проходит сбор утильсырья, отец говорит:

— Ну слава богу! — и дает мне из подвала все бутылки, а из чемоданов мамины тряпки.

Потом бывает крупный разговор, но я не виноват, и мне ничего не могут сделать, потому что я — ребёнок и должен слушаться и маму и папу.

Поэтому я очень люблю всевозможный сбор, но больше всего сбор железа. Тогда мы берем тележку, и каждый хочет быть конем. Тележку мы просим у маминого дяди-садовника.

В нашей группе есть и девочки. Сначала мы не хотели их брать с собой, но Миша сказал:

— Пусть идут с нами! Их скорее пустят в подвал, чем нас, потому что мальчишек всегда боятся.

И это действительно было так, и мы набрали три тележки железного лома. Возвращаясь домой, мы встретили Шпало, и он сказал:

— Одолжите мне тележку! Тут у меня есть здоровенный кусище железного лома, а один я его не подниму.

Мне это не понравилось, потому что я хотел, чтобы у нас лома было больше всех.

Но Миша спросил:

— Хорошо! А где он у тебя?

И мы пошли за ним, потому что Миша наш командир,

Подойдя к дому Шпало, мы очень удивились, а Зуза сказала:

— Никакой это не железный лом, а настоящая печь.

И вправду это была печь. Нам даже показалось, что она весит целых пятьдесят килограммов, пока мы ее поднимали.

Когда мы шли из школы, мама Шпало увидела нас и позвала, чтобы мы помогли ей отнести белье в прачечную. Шпало не пошел. Он сказал, что он будет сторожить тележку, чтобы никто ее не украл.

Все белье вместе с рубашками Шпало мы положили в корыто, а Шпалова мама пошла развести огонь. Но тут она заметила, что разводить огонь негде. Она закричала:

— Господи! Кто-то украл у меня печь!

Мы, не говоря ни слова, выскочили из прачечной.

Я Шпало сказал:

— И не стыдно тебе? Ты обворовал собственную мать и поэтому теперь будешь ходить во всем грязном!

Шпало готов был разреветься.

— Я не знал, — захныкал он, — что мамка сегодня будет стирать. Мне так хотелось выиграть футбольный мяч! Я бы и вам дал поиграть.

— Вор далеко не убежит! Что ты теперь выиграешь? — сказал я ему.

Миша разозлился:

— Не приставай и помолчи! Нужно подумать, что делать.

Он болеет за Шпало и занимается с ним по математике.

Потом мы ходили просто так, без дела. Мы уже проголодались, но Миша все думал и думал, и нам пришлось ждать. Потом он приказал:

— Сразу же после захода солнца встретимся во дворе. Каждый подготовит десять килограммов железного лома, так как нас тут пять. Кому не нравится, может не приходить.