Мы сказали, что придем. Тогда Миша взял тележку, и пошел домой.

Дома я начал наводить порядок в шкафу и попросил у отца одну сковородку, одну железную ванночку (это была моя ванночка, когда я был маленьким), три железные вилочки, у которых было только по два зуба, и один старый утюг. Папа мне все это дал, потому что мама была в магазине.

Когда пришла мама, я начал наводить порядок в подвале в отцовском хозяйстве.

От мамы я получил один сломанный душ, полтора метра цепочки, два напильника и четыре колеса от лыжных палок. В это время отец как раз ушел играть в шахматы.

Все это я отнес во двор, свалил в ванночку, уселся на нее верхом и стал ждать захода солнца.

А потом мы все это отвезли на школьный двор. Теперь у нас было много лома: только одних тазов я насчитал штук семь.

Миша сказал, что раз мы привезли все это, мы можем отвезти назад печку. Мы погрузили ее на тележку и отвезли к Шпало в прачечную.

Не успели мы выскочить оттуда, как в прачечную пришли мама и отец Шпало.

Мы очень смеялись, потому что отец Шпало сказал:

— Что ты только за человек? Из-за каких-то пустяков шум подняла. Что у тебя тут случилось с этой печкой?

Мама Шпало сказала с удивлением в голосе:

— Честное слово, после обеда ее тут не было! Ну и времена пошли! Собственным глазам верить нельзя!

Потом мы катались на тележке, и каждый был то конем, то кучером. Наконец наши родители позвали нас домой, и Миша сказал Шпало:

— В следующий раз сначала думай. А то знаешь, как бывает? Повадится кувшин по воду ходить, тут ему и голову сложить — смотри не воруй больше, а то в тюрьму угодишь.

Мы решили, что футбольный мяч будет общим.

Еще хорошо, что тележка осталась у нас и на следующий день.

СТУЛ

Когда мы шли с урока труда, Червенка сердился, потому что на спине у него был синяк. Он то и дело снимал пальто, а Шпало должен был поднимать ему рубашку, чтобы мы посмотрели на синяк. Но мы ничего не видели, потому что синяк, наверное, был очень маленький. Червенка хныкал и говорил, что он должен быть большой, ну хотя бы со сливу, и такой же синеватый. Но ничего не было.

— Вы потому ничего не видите, — говорил Червенка, — что уже темно. А тьма тоже синяя.

Он ударил молотком по спине. Не нарочно, а когда хотел забить гвоздь. Он так размахнулся, что попал не по гвоздю, а по собственной спине,

— Вечно с тобой что-нибудь случается, Червенка, — сказал Миша. — Тебе уже сто раз говорили, что молоток нужно держать не в левой руке, а в правой. А ты все левой да левой! Тогда и нечего удивляться.

Шпало сказал:

— Ему все равно — правая или левая рука. У него обе левые.

Червенка сказал:

— Ты молчи! У тебя двойки, а у меня одни пятерки.

Он думает, что все, у кого не одни пятерки, хуже его.

Миша ему сказал:

— Лучше помолчи ты, Червенка! Потому что из-за тебя все мы четверо на уроке труда получили двойки.

Мы вчетвером — Миша Юран, Червенка, Шпало и я — делаем одну вещь. Эта вещь — стул. Самый обыкновенный стул. Но это трудная работа. Когда к нам с Мишей учитель прикрепил еще и Шпало, мы не очень обрадовались, потому что он, по правде говоря, получил уже по математике двойку, и мы боялись за него. А когда к нам послали Червенку, мы, наоборот, обрадовались, потому что он все знает, хотя и не из нашей компании.

Но мы ошиблись.

Шпало — самый ловкий, а Червенка — самый неловкий. Он сломал две пилки, рубанком разорвал одну рубашку (Шпалову), испортил четыре ноги (от стула) и ударил один раз по спине (своей) молотком.

А сегодня мы все четверо получили из-за него за работу двойки. У всех групп стулья уже были готовы.