Реми, наполовину в воде, висела на другом конце веревки. Водолазный фонарик болтался у нее на поясе, отбрасывая пляшущие тени на своды пещеры.

— Отличный бросок, — сказал Сэм.

— Спасибо. Ты как, нормально?..

— Ага, а ты?

— Еле-еле.

Некоторое время они не двигались, приходя в себя, затем Сэм произнес:

— Я подниму тебя наверх, на мостки. Отвяжешь веревку. Я за тобой.

— Хорошо.

Занятия йогой и пилатесом, которым Реми уделяла по полтора часа трижды в неделю, определенно окупились сторицей: ловкая, как обезьянка, она шустро взобралась вверх по веревке, а оттуда перекатилась на мостки. Дощечки жалобно скрипнули, затем последовал протяжный треск. Реми застыла.

— Ляг плашмя, — велел Сэм. — Распредели вес… медленно.

Так она и поступила. Реми устроила что-то вроде испытания, по очереди надавливая на доски коленями и локтями, и осталась довольна результатом. Было ясно: мостки выдержат ее вес.

— Думаю, справимся.

Она скинула ласты, заткнула их за пояс и отвязала веревку.

— У меня к поясу прикреплены лодка и все наши вещи, — сказал Сэм. — Попытаюсь их спасти.

— Ладно.

На виду оставалось лишь двадцать футов соединявшей их веревки; большую часть течением уволокло под воду. Сэм смотал десять футов, соорудил что-то вроде временной страховочной упряжи, а после, действуя исключительно на ощупь, затянул «мертвый» узел, прикрепив к поясу конец ведущего к лодке троса. Держась правой рукой за веревку над головой, он пристегнул пояс к упряжи. Веревка скрипнула — звук был такой, словно расстегиваешь влажную молнию, — и натянулась. Она оторвалась от поверхности, подрожала несколько секунд и успокоилась.

— Думаю, выдержит, — окликнул жену Сэм, взобрался по веревке и перекатился на площадку рядом с Реми.

Она крепко обняла мужа, и ее влажные волосы рассыпались по его лицу.

— По-моему, стрельба говорит сама за себя. Красноречивый ответ на наш вопрос, — прошептала она.

— Что верно, то верно.

— Тебя точно не задело? — спросила Реми, ощупывая его живот, грудь и руки.

— Точно.

— Может, будем двигаться дальше? Что-то подсказывает мне: так нас просто не выпустят.

Реми почти наверняка была права, к тому же Сэм понимал, что выбор у них невелик: вернуться тем же путем, которым они сюда попали, найти другой путь наружу, принять бой или спрятаться. Первый вариант можно было отбросить сразу: он завел бы их прямиком в лапы преследователей; второй находился под огромным вопросом — в этих пещерах их, вероятно, ждал тупик, причем во всех смыслах; третий… Одинокий короткоствольный револьвер Гвидо-башмачника против автоматов Холкова и его людей?.. Это вряд ли. Четвертый вариант — спрятаться — выглядел как единственный реальный шанс выбраться из передряги живыми.

Вопрос заключался в другом: как долго преследователи будут ждать, прежде чем нырнуть следом? Сэм посмотрел на часы и осознал, что у них с Реми есть преимущество… время. Время прилива подходило к концу; всего через несколько минут вода хлынет назад, и попасть внутрь станет ой как непросто.

— Неужели так выглядит секретное укрытие для подводных лодок нацистов?! — воскликнула Реми, скидывая остатки снаряжения.

— Скорее всего, но не имея прямых доказа…

— Сэм, это не вопрос. Смотри!

Сэм обернулся. Реми светила фонариком на стену пещеры. Над пирсом, нарисованный явно от руки толченым оловом и краской, которая давным-давно выцвела, виднелся печально знаменитый прямоугольник, размером три на четыре фута.