— Когда о нашем побеге стало известно, его убили. Это была страшная битва, Корин. Мы улетали, а Бормотт все кричал нам вслед: «Летите! Летите! Это ваш последний шанс!» Я обернулся и увидел, что он лежит на полу, в луже крови, с оторванным крылом.

— Он умер? — еле слышно спросил Корин.

— Конечно. Но его кости привели нас к Бесс.

— Кости? — ахнул Корин, поежившись. — Это страшная история о скрумах?

— Отчасти, — кивнула Гильфи. — Видишь, как получается — если бы мы не улизнули с дерева на поиски сокровищ, мы не нашли бы Бесс. Это случилось спустя несколько лун после смерти ее отца. Оказывается, Бесс хотела его спасти, но опоздала. И тогда она взяла его кости и спрятала в тайном месте.

— В тайном месте! — ахнул Корин, чуть не выпрыгивая из перьев от волнения. — Расскажите мне эту историю, пожалуйста!

«Дочь рисковала жизнью, чтобы спасти отца. Как это не похоже на мою историю! Стал бы я когда-нибудь спасать свою мать или… разыскивать кости отца?»

Словно черная тень накрыла желудок Сорена, и холод пробрал его до костей.

— Я до сих пор в точности помню ее слова, — тихо вздохнул он.

— Рассказывай! Рассказывай скорее!

— Да, Сорен, расскажи, — сказала Гильфи. Дело в том, что Сорен был замечательным рассказчиком. Когда Сорен и Гильфи были еще птенцами, жестокие совы в Сант-Эголиусе бросили их в лунную камеру, чтобы подвергнуть полному очищению сознания, и Сорен спас их обоих, рассказывая легенды о Га'Хууле. Он умел вкладывать душу в свои истории, отчего привычные слова обретали новый, более глубокий смысл. Но сейчас он собирался рассказать Корину не просто очередную историю из своего прошлого. Он хотел открыть ему тайну секретного места, о котором знали только стая, Отулисса, Эзилриб, Стрикс Струма и две домашние змеи — миссис Плитивер и Октавия. Между собой посвященные называли это место Дворцом туманов.

Глава VI

Колокол ночи

— Мы улетели во время праздника урожая. Кстати, запомни на будущее, что пиры и праздники — это лучшее время незаметно улизнуть куда-нибудь, — усмехнулся Сорен. — Видишь ли, взрослые совы в эту ночь до бровей напиваются молочниковым вином и ягодным медом. Прибавь к этому трехдневные танцы, песни и хороводы, и ты поймешь, почему нашего исчезновения никто не заметил. Во время праздника на молодняк не обращают особого внимания, а уж в то время и подавно. Что касается нас, то мы в ту пору все еще были новичками на дереве. Мы и года не прожили на острове, когда нас охватила внезапная жажда разбогатеть. «Разбить торговку Мэгз на ее же собственном поле», — как называла это Гильфи. Отулисса категорически отказалась принимать участие в нашей затее. В ту ночь шел сильный ливень, и Отулисса просто не могла взять в толк, зачем лететь куда-то в такую непогоду, когда в главном дупле устраиваются танцы и песни до рассвета!

— Так-то оно так, но ветер в ту ночь был что надо! — мечтательно вздохнул Сумрак. — Ливень — это, конечно, неприятно, но ветер с самого начала был за нас. Ух, и неслись же мы!

— Это точно, — вставил Копуша. — Если мне не изменяет память, то к рассвету мы уже долетели до мыса Глаукса.

— А откуда вы начали поиски нетронутых руин? — спросил Корин.

Сорен поморгал и задумчиво произнес:

— Хороший вопрос, дружок. У нас хватило ума не соваться в Серебристую мглу, поскольку мы знали, что торговка Мэгз обшарила там каждый камень.