— Возможно, теперь, когда я раскрыла перед вами душу, вы поделитесь со мной соображениями, по которым не сказали Квенту о том, что он должен стать, отцом? — просьба Элеоноры прозвучала немного застенчиво, а сама она слегка покраснела. Лили с уверенностью могла предположить, что это — редкость для уравновешенной вдовы.

Девушка тяжело вздохнула. Тысячи раз задавала она себе вопрос о том, правильно ли она поступила, не сказав Квенту о ребенке.

— Я очень люблю Квента, миссис Слокам. Но мы повстречались в неспокойное время и оказались по разные стороны баррикад. Иногда я сомневалась, испытывал ли он ко мне реальные или призрачные чувства. Когда все это останется позади и война закончится, я узнаю. Если он не… — внезапно Лили пожала плечами, стараясь казаться безразличной. — Если он не любит меня, значит, все происшедшее — всего лишь развлечение, и мне придется жить самой по себе.

Лили подняла взгляд, усмирив чувства, бурлившие внутри нее.

— Я не собираюсь привязывать к себе Квента ребенком. Я буду любить его всю оставшуюся жизнь, но не стану удерживать его таким способом. Вы сами знаете, каким чертовски благородным он может быть.

Вдова улыбнулась.

— Я начинаю понимать, что Квентин нашел в вас. Иногда я удивлялась этому, но вы — совсем не та глупая девчонка, которой старались казаться. Знаете, он видел вас насквозь.

— Я знаю.

— Если бы мы с вами не были врагами, миссис Тайлер, мы могли бы стать друзьями.

Лили грустно улыбнулась ей, но внезапно ее улыбка померкла, и она прижала ладонь к животу.

— С вами все в порядке?

— Он толкается.

Держа руки на своем напрягшемся животе, Лили недоумевала, как ему удается увеличиваться все больше. По ее подсчетам, ей оставалось еще два месяца.

Элеонора Слокам встала со стула, поднимаясь, как серебристо-серое облако. Проплыв через комнату, она остановилась возле Лили и взглянула на ее живот. Умоляющий взгляд вдовы тронул сердце Лили.

Она взяла руки Элеоноры Слокам и, не раздумывая, приложила их к своему животу. Две женщины молча ждали, и вдруг ребенок шевельнулся. Печаль исчезла из глаз Элеоноры, сменившись удивлением.

— Кажется, это — локоть, — прошептала Лили.

Несколько минут они оставались в том же положении: Лили сидела на диване, а Элеонора, наклонившись к ней, слегка прижимала ладони к ее большому животу. Руки Лили лежали поверх рук вдовы. Казалось, что время остановилось, лицо Элеоноры светилось мягкой нежностью. Под ее печалью Лили разглядела надежду и почувствовала, как по ней самой разлилась волна облегчения.

Затем волшебное мгновение разрушилось. Лили подняла руки, и Элеонора выпрямилась.

— Извините меня, миссис Тайлер, — лицо вдовы залилось яркой краской. — Мне не следовало так поступать.

Лили улыбнулась.

— Я никогда не придавала большого значения надуманным приличиям, миссис Слокам, и не собираюсь начинать это делать.

Элеонора Слокам вновь успокоилась и собралась уходить.

— Что ж, — произнесла она на удивление твердо. — Я увидела то, для чего пришла к вам, миссис Тайлер, хотя, признаюсь, вам удалось удивить меня.

Выпрямившись, словно проглотив аршин, с развернутыми плечами, вдова направилась к выходу.

— Миссис Слокам, — Лили медленно поднялась, придерживаясь одной рукой за подлокотник дивана, другую положив на живот. — Если вы увидите Квента…

Элеонора повернулась, ее лицо вновь обрело холодное выражение. Но Лили увидела, как в ее глазах вспыхнуло пламя.

— Я никому не скажу ни слова, миссис Тайлер. Вы можете не беспокоиться за свой секрет.