Уже более двухсот тридцати трупов дрейфовали за кормой армады Дрейка, и вот наконец наблюдатель на «Подспорье» издал тот самый клич, который со страстным нетерпением ожидали все. Уайэтт положил голову Хьюберта себе на колено, влил ему в рот несколько ложек бульона и объявил:

— Землю завидели, так что теперь, дружище Хьюберт, ты уж точно доживешь до того дня, когда запустишь свои руки по локоть в сокровища.

Налитые кровью карие глаза, дрогнув, устремили свой слабый взгляд вверх, и он едва заметно кивнул головой.

Уайэтт добавил:

— И где-нибудь здесь ты, может, найдешь мне крепкую каравеллу, чтобы она стала моей собственной.

Хьюберт моргнул, еще раз кивнул головой и, закрыв глаза, привалился спиной к старому марселю. Уайэтт задержался, разнося бульон в зловонном полумраке батарейной палубы и пытаясь забыть бредовые стенания верзилы канонира, беспрестанно зовущего девушку по имени Долли.

Замеченная земля оказалась островом Доминика, самым восточным из Антильских островов Наветренной группы — факт, говоривший о том, что Золотой адмирал не утратил за годы, проведенные на берегу, своего мастерства флотоводца.

Индейцы этого острова, недавно восставшие против невыносимой жестокости испанцев, выплыли навстречу эскадре на весельных лодках, размахивая в знак мира и доброжелательности зелеными ветками. Тела их, раскрашенные в желтый, красный и синий цвета, выглядели кричаще яркими на фоне сине-зеленой воды Карибского моря.

С собой они прихватили нескольких жалких испанских пленников, с помощью которых и смогли разговаривать с офицерами Дрейка. Они горячо упрашивали англичан высадиться на берегу, все время страстно заверяя их в своей дружбе, но Дрейк, памятуя о почти фатальном предательстве на острове Моча, глубоко отпечатавшемся в его сознании, резко оборвал ворчание капитанов и отказался. Однако он распорядился о покупке у них табака и лепешек из клубней маниока, которые, как утверждали моряки-ветераны, являлись действенным средством для лечения именно этого вида лихорадки.

Оттуда грязные вонючие корабли поплыли курсом на север и спустя два дня вошли в просторную, хорошо защищенную бухту покинутого людьми острова, названного в честь святого Кристофера островом Сент-Кристофер, вряд ли догадываясь о том, что в последующие годы большие флотилии последователей Дрейка — Худа, Роднея и Нельсона — будут искать пристанище в этих же самых водах.

СЛЕДУЮЩЕЕ РИСКОВАННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ

Поскольку остров оказался ненаселенным и опасности нападения не существовало, не нужно было выставлять охрану и наблюдательные посты среди холмов. Бородатые члены команды снова набирались сил, вдоволь питаясь мясом дикого рогатого скота и свиней, бродивших по острову большими стадами.

— Хоть в этом старые испанцы были мудры, — заметил Лоусон из Дувра, старшина небольшой весельной галеры адмиральского корабля и надежный мужик, уважаемый равно как своими товарищами, так и старшими офицерами. — Как только они захватывали остров, то при первой же возможности завозили туда коров, бычков и свиней, чтобы изгнанники их народа не голодали. На Эспаньоле, к примеру, я видел стада диких коров и быков, кормящихся вдоль побережья, которые насчитывали тысячи голов.

На острове Сент-Кристофер, как в райском саду, водились также большие количества диких голубей — красивых зеленовато-серых птиц с широкой черной полосой на хвостах и настолько не пуганных человеком, что легко становились его добычей. Еще один вид еды представляли собой безобразные ящерицы, которые, надлежащим образом приготовленные, оказывались сочными, как каплуны.