И потом, его доля сокровищ флотилии помогла бы ему к тому же рассчитаться за большие расходы того богатого домашнего хозяйства, которым заправляла его новая жена Элизабет, урожденная Сайденхэм. Кроме того, гораздо дороже, чем он предполагал, обходились ему его пажи, секретари и слуги меньшего чина вдобавок к богатому гардеробу и обильному столу, который накрывали по его настоянию.

Как только плохая новость распространилась на берегу, в Байоне восторженно забили церковные колокола.

Поэтому для Генри Уайэтта вряд ли это был самый подходящий момент, чтобы просить о встрече с адмиралом; откуда ему было знать, что сэр Френсис погружен в одно из тех черных, чреватых взрывами настроений, которые овладевали им, слава Богу, довольно редко? Генри был полон энтузиазма: он подробнейшим образом разработал на удивление смелый проект. Он принес с собой доверенность от богача Роджера Дженкинса и письменное разрешение купца воспользоваться быстроходнейшим нефом для плавания в Англию. Там будут закуплены пушки в интересах губернатора Санто-Доминго, но пушки бракованные, которые разорвутся при первом же выстреле. Это был глубоко продуманный и хитроумный план, и Уайэтт в глубине души очень надеялся, что адмирал сразу же с воодушевлением одобрит его.

К его великому изумлению, эти проникающие насквозь синие глаза враждебно поблескивали, словно острия двух шпаг.

— Ну, сэр, что это опять вы так бесцеремонно лезете ко мне? Черт возьми! Разве я мало оказал вам услуг, чтобы вы вторгались и выклянчивали еще?

Уайэтт оторопел — не на такой он рассчитывал прием.

— Я сожалею, ваше превосходительство, что отнимаю у вас время и доброе расположение духа, но, находясь на берегу, я узнал кое-что интересное и разработал план для вашего одобрения.

— Разработал план? Кто просил вас, дурья башка, навязывать мне свои дурацкие планы?

Грозен был Дрейк в своей холодной ярости. Адмирал ощетинился бородой, а ноздри его раздувались, словно жабры у вытащенной из воды рыбы.

Хотя обида перехватила ему дыхание, Уайэтт стиснул челюсти и терпеливо стоял на своем.

— И все же я прошу о снисхождении, сэр. Мне кажется, вы должны знать, что оборонные сооружения Санто-Доминго на Эспаньоле…

— Чума вас побери, сэр! Я знаю, где находится Санто-Доминго. Вы что, собираетесь учить меня географии?

Уайэтт в отчаянии замотал рыжеволосой головой.

— Нет, сэр, вовсе нет, но мне сказали, что форты, охраняющие Санто-Доминго, лишены всех видов тяжелых орудий…

— Рассказывайте мне сказки! Ступайте прочь и без спросу больше ко мне не врывайтесь.

Вопиющая несправедливость, с какой Дрейк принимал его, вызвала на глазах Уайэтта слезы гневной обиды, впервые с того ужасного, будоражащего его по ночам события на рыночной площади в Хантингдоне.

Одному Богу было известно, какие меры мог бы теперь принять мастер Дженкинс, неудачно выступив в роли дезертира. Молча, угрюмо Уайэтт вновь приступил к своим обязанностям помощника штурмана, и 8 октября 1585 года английская флотилия подняла якоря, поставила паруса и растворилась в бескрайних просторах Атлантического океана.

ДНЕВНИК ХЬЮБЕРТА КОФФИНА

«Третье декабря. Вечером шестнадцатого ноября наша эскадра встала на якорь в бухте Сантьяго на островах Зеленого Мыса, принадлежащих португальской короне, но теперь узурпированных этим парнем Филиппом. Той же ночью наш главный адмирал приказал генерал-лейтенанту Карлейлю высадить свыше тысячи солдат на маленьком мысе, лежащем немного восточнее города Сантьяго. Этот отряд он потом разделил на несколько небольших подразделений, которые отправились маршем на возвышенность, лежащую милях в двух от города. Здесь наш генерал-лейтенант дал передохнуть своим солдатам до утренней зари, а затем, перестроив их в три колонны, повел в атаку с фланга на город, защищенный многими сильными батареями и высокими стенами.