— Паула, девочка, почему бы тебе не показать сквайру Коффину своих ручных лебедей. — Он повернулся к своей пухленькой смуглолицей жене: — Луиза, приготовь-ка нам поужинать. Тереза, иди помоги матери.

Уайэтт нисколечко не удивился, что Хьюберт Коффин вдруг сильно заинтересовался лебедями и последовал за Паулой через дом купца к реке, в которую выдавался причал мастера Дженкинса со стоящим возле него крепким галиотом. На палубах его еще лежали горы товаров, которые Дженкинс решил приберечь, когда в первый раз в бухте появилась враждебная эскадра.

Дженкинс снова наполнил чашу своего темнолицего гостя, изготовленную из венецианского стекла.

— Женщины являются украшением, но я предпочитаю пить, не слыша их болтовни. Вы сказали, что вы капитан торгового флота? Вы командуете своим собственным судном?

— Командовал. — Уайэтт наклонился вперед, держа локти на коленях и палочкой бесцельно выводя узоры в лежащей перед ним пыли. Наконец он поднял голову и в наступивших уже сумерках бросил на хозяина насмешливый взгляд. — Вы только что говорили об огромном спросе на орудия.

— Говорил. В Кадисе и Лиссабоне прочные пушки из латуни почти на вес серебра.

Уайэтт задумчиво постучал кулаком о кулак и протянул:

— Если пушки вам действительно так необходимы, я, пожалуй, могу найти вам несколько штук в некоторых литейных на юге Англии. У меня есть кузен, который их отливает, — солгал он.

Округлый животик мастера Дженкинса пришел в сотрясение, когда его хозяин вдруг резко выпрямился.

— У вас действительно есть такой кузен? Нет, дружище Уайэтт, не шутите. Не далее как три дня назад начальник королевского арсенала в Толедо предлагал мне, — он сделал паузу, — истинно королевскую цену за любое количество длинноствольных пушек, полупушек и кулеврин, которые я смогу поставить.

Рыжеволосый капитан торгового флота свистнул от удивления.

— Но я полагал, что испанские пушкари предпочитают орудия для более тяжелых ядер.

— Так-то оно так, но похоже, что форты, защищающие Санто-Доминго, столицу Испанской Америки, сильно нуждаются в длинноствольных орудиях. Кажется, только что построили главный форт, но его амбразуры остаются пустыми. Офицер, о котором я говорю, чуть ли не плакал, потому что его начальники угрожали ему позором в том случае, если он не сможет найти такие пушки. — Дженкинс далеко подался вперед и понизил голос. — Если бы вы только могли быстро получить разрешение возвратиться в Англию, я мог бы снабдить вас крепким стотонным нефом и доверенностью, составленной на одного генуэзского банкира в Лондоне.

— Как вы можете быть уверены, дружище Дженкинс, что такие пушки не найдут до меня?

Торговец промычал от нетерпения.

— Их не найдут — королевские адмиралы захватывают всю артиллерию в королевстве. Теперь вот что можно сделать: один мой друг, он же и мой агент, некий Ричард Кэткарт, живет в Санто-Доминго и там руководит моей торговлей с испанскими владениями. — Он заговорил с пылом. — Вы могли бы погрузить эти пушки на мой неф и держать курс прямо на Санто-Доминго, но под английским флагом первую половину пути и под испанским — остальную. Подумайте, молодой человек, какую огромную прибыль мы извлечем, покупая в Англии и продавая здесь; королевский губернатор в Санто-Доминго также заплатит большую премию — уж так он боится, что с востока нагрянут англичане. Ну, что скажете? — Странно было слышать, как этот хэмпширец обращается к своим соплеменникам как к иностранцам.

— Я должен как следует обмозговать это дело, — тянул время Уайэтт. — Ведь то, что вы предлагаете, похоже на очень многообещающее дельце.

— Пока «эль Драго», о, простите, сэр Френсис Дрейк находится здесь, прошу считать мой дом своим собственным.