В Литл-Лхасе оракул еще не вышел из транса. Далай-лама сидел в стороне и наблюдал, как он танцует и содрогается всем телом. Время от времени оракул бросался к листочку рисовой бумаги и быстро что-то строчил на нем, после чего снова возвращался к своим телодвижениям. Иногда он испускал странный звериный гортанный крик, который еще долго повторяло эхо.

Наконец он рухнул в изнеможении на пол, и его ученики сняли с него головной убор и ритуальные одежды.

Далай-лама поднял деревянную чашу, наполненную водой, намочил овечью шкуру, наклонился и начал тихонько вытирать лежащего в прострации человека.

— Все получилось очень хорошо, — тихо произнес он. — На бумаге осталось много нужной информации.

Оракул позволил далай-ламе напоить себя водой. Он ополоснул рот и сплюнул в сторону.

— Я видел сражение, — негромко сказал он. — Сражение и кровопролитие.

— Будем молиться, чтобы ты ошибся, — сказал далай-лама.

— Есть и другой путь, — произнес оракул. — Я думаю, что как раз его-то я и записал на бумаге.

— Принесите нам чаю, — приказал далай-лама своему помощнику, который бегом покинул комнату.

Спустя двенадцать минут далай-лама вместе с оракулом сидели в столовой. Тибетский чай, сдобренный солью и маслом, вернул оракулу нормальный цвет лица.

— Ваше святейшество, — сказал он, — давайте посмотрим, что мне удалось услышать.

— Прошу тебя, — ответил далай-лама.

Оракул уставился на листки рисовой бумаги. Они были исписаны древними знаками, которые, кроме него, могли прочитать всего несколько человек. Он дважды перечитал написанное про себя и улыбнулся далай-ламе.

— Вы ждете кого-нибудь с запада? — спросил он.

— Да, — ответил далай-лама, — сегодня поздно вечером.

— Вот что вам следует ему сказать, — произнес оракул.

Через тридцать минут далай-лама кивнул и улыбнулся оракулу.

— Я отдам необходимые распоряжения своим помощникам, — сказал он, — и благодарю тебя.

Поднявшись со стула, оракул вышел из комнаты.

Лэнгстон Оверхольт воспользовался самым дальним офисом. Он разговаривал на повышенных тонах с директором ЦРУ по секретной линии.

— Я этого не приказывал, — воскликнул он. — У меня просто нет такого оборудования на территории Китая.

— Наши люди докладывают, что там около пяти сотен человек, и они продолжают прибывать, — заметил директор.

— Может, это случайность или просто ошибка? — предположил Оверхольт.

— Что бы это ни было, — сказал директор, — мне докладывают, что китайцы проявляют большой интерес к происходящему.

— А что монголы? — спросил Оверхольт.

— У меня была тайная встреча с их послом, — сказал директор. — Они хотят все переиграть по-своему.

— Что это значит? — спросил Оверхольт.

— Лучше и не спрашивайте, — ответил директор.

Впервые в жизни Хендерсон хотел приземлиться как можно скорее. На середине посадочной полосы Чак сообразил, что самолет все еще не касается земли. Резко дернув штурвал, он наконец почувствовал под собой твердую землю.

— Прошу прощения за полет, — сказал он. — Эта машина летает, как бабочка.

Кабрильо кивнул и отстегнул ремни безопасности. Пройдя в грузовой отсек, он принялся собирать свои вещи. Сложив все в сумку, он остался доволен своими действиями и вернулся обратно в кабину.