Что же касается твоего характера… Знаешь, я не имею ничего против включения очередной склочницы в свой донжуанский список! Мужчине нужен вызов, провокация, ведь он… 0 — ой!! — неожиданно взвыл Джонас, хватаясь за бок, пострадавший от свирепого тычка Верити.

— Так сколько у тебя было склочниц? — сладко пропела тиранка.

— Ты первая, — сознался Джонас, держась за ребра. — И, кажется, последняя. Думаю, мужчине вполне достаточно одной.

Успокоившись, Верити снова прикорнула на его руке.

На сердце у нее почему-то заметно полегчало.

— Джонас, а что ты будешь делать после того, как закончишь исследование своего таланта? Станешь опять преподавать историю? Или будешь сотрудничать с музеями?

— Преподавать я больше не буду. За эти пять лет я много передумал, Верити. В частности, понял, что меня вовсе не тянет читать лекции студентам, которых секс волнует гораздо больше, чем разница между гуманизмом и философией войны в эпоху позднего Ренессанса. Но я вполне могу зарабатывать консультациями. Они отлично оплачиваются, не требуют много времени, а кроме того, мне это нравится.

— Сегодня ты сказал, что твой дар стал сильнее, — выдавила Верити. — Как ты думаешь, когда-нибудь наступит такой день, когда ты перестанешь во мне нуждаться?

Джонас глубоко вздохнул:

— Не знаю… Честно говорю, не знаю. Здесь у меня вопросов не меньше, чем у тебя.

Несколько секунд они сидели в молчании. Верити обдумывала слова Джонаса. Он совершенно прав, она действительно принимает все близко к сердцу. Интересно, вот если бы Кейтлин Эванджер влюбилась в мужчину, стала бы она тратить столько энергии на выяснение отношений?

— О чем задумалась? — недовольно спросил Джонас.

— О Кейтлин, — честно призналась Верити.

— Как ты думаешь, она когда-нибудь кого-нибудь любила?

— Вряд ли, — уверенно отрезал Джонас. — Если она и способна любить, то только свое искусство, хотя она и с ним, кажется, решила завязать.

— Ты к ней очень предвзято относишься, — горячо возразила Верити. — Я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что в прошлом она пережила огромную трагедию… Возможно, кто-то очень сильно обидел ее. Знаешь, Джонас, от мира не отгораживаются просто так.

— Некоторые просто рождаются холодными, Верити.

Мне доводилось встречать людей, способных зарезать человека с такой же невозмутимостью, с какой ты завтракаешь. — Джонас помолчал. — Кинкейд, например, тоже жестокий.

Девушка даже подняла голову с его руки:

— С чего ты взял?

— Я прочел это в его глазах, когда он смотрел на тебя.

Впрочем, ты все равно мне не поверишь, тебе ведь он показался душевным, очаровательным красавцем. Я угадал?

Верити задумалась.

— Честно говоря, я пока не знаю, как к нему относиться.

— Не сомневайся, он «отнесся» бы к тебе за несколько секунд, если бы увидел, что тебя можно затащить в постель.

— Что?! Ты это серьезно, Джонас?! — Она была искренне шокирована. — Я же совершенно не в его вкусе!

— Ошибаешься, — заверил Джонас. — Такие мужчины падки на самых разных женщин, в том числе и ясноглазых, свежих и счастливых. Таким очень приятно полакомиться после излишка грязи и извращений. Ты просто не подозреваешь, как целомудренно выглядишь, Верити. Тебя окружает аура такой небесной чистоты, что мужчинам кажется, будто ты отдашь всю себя, стоит лишь затащить тебя в постель.