Верити опустила глаза, когда Джонас поставил ее на ноги и потянулся за одеждой. Его восставшая плоть подрагивала, готовая вот-вот взорваться. Верити потянулась и взяла ее в руку.

— Если ты сейчас же не успокоишься, то я за себя не отвечаю, — хрипло предупредил Джонас.

Верити только коварно улыбнулась и продолжила нежную ласку. Взглянув на нее, Джонас застонал и капитулировал:

— Пожалуй, к тебе мы вернемся чуть позже.

Он опрокинул Верити на кучу одежды и, содрогаясь от страсти, тяжело ворвался в нее. Верити крепко обхватила его, принимая, пока ее сладость не поглотила Джонаса целиком.

Несколько часов спустя Джонас вылез из постели Верити и потянулся за джинсами и ботанками. Сунув руку в рукав рубашки, он в последний раз взглянул на девушку, которая сонно улыбалась ему на прощание.

— Спокойной ночи, Джонас.

— Спокойной ночи, — процедил он и вышел из домика.

На улице было холодно. Джонас вздрогнул, но не стал застегивать рубашку. Зачем, ведь скоро он все равно будет в тепле?

И тут он вспомнил, как на днях, пытаясь тихонько пробраться к кровати, старый Эмерсон наконец взорвался;

— О Боже, ни сна, ни отдыха! Какого черта ты не переберешься к ней?!

— Она меня не приглашала, — проворчал тогда в ответ Джонас.

Сегодня эта мелочная, но последовательная тактика Верити особенно разозлила его. Джонас чувствовал, что, постоянно отсылая его прочь, Верити пытается продемонстрировать, что для нее он всего лишь случайный любовник, а не тот, кому она готова принадлежать безраздельно Джонас быстро устремился по дорожке к своему домику. Звезды почти скрылись, запутавшись в пышных кронах деревьев. Озеро казалось черным зеркалом, посеребренным луной. Заметив вдалеке слабый свет фонаря, который Эмерсон оставил гореть над крыльцом, Джонас двинулся на этот маяк, продолжая размышлять о душе и теле Верити Эймс.

Через несколько шагов он честно признался себе, что гораздо больше думает о теле, которым досыта насладился этой ночью, чем о душе. Верити так необыкновенно отзывчива! Ни одна женщина еще не дарила ему такого счастья И тут какая-то тень быстро метнулась по стене домика Эмерсона. Она была слишком высокой, чтобы принять ее за собаку, роющуюся в открытых мусорных баках.

И слишком уж быстро она замерла, заслышав чьи-то шаги. Значит, это человек.

Джонас невозмутимо шел вперед. Ни в коем случае нельзя дать понять неизвестному, что его обнаружили!

Дверь домика оставалась открытой — Эмерсон никогда не запирал ее, зная о поздних возвращениях Джонаса. Но идти к крыльцу было чересчур опасно…

Двигаясь к коттеджу, Джонас неожиданно свернул влево, прячась за раскидистыми деревьями. В задней части дома имелось окно со сломанным запором, кроме того, там было темно. Джонас прятался за каждой веткой, чтобы скрыться от незнакомца.

Он миновал Эмерсонов «бьюик», нырнул за джип и растаял в густых зарослях кустарников, растущих перед коттеджем. Теперь нужно быть настороже. Если тень принадлежала обычному бродяге, то он, несомненно, воспользуется моментом и постарается поскорее слинять. Но если это кто-то посерьезнее, то он дождется, пока Джонас войдет в дом, и только потом начнет действовать.

Джонас нашел нужное окно и быстро распахнул его.

Рама протестующе взвизгнула. Ночное эхо с готовностью повторило и усилило этот звук. Когда Джонас перелезал через подоконник, Эмерсон проснулся и недовольно заворочался в койке.

— Тот, кто лазает в окна, рискует получить перо в бок Я узнал это на собственном опыте.

— Эм, — прошептал Джонас. — Кто-то сшивается возле нашего дома.

— Не врешь? — Эмерсон быстро сел в постели. — Где?

Джонас кратко объяснил, стараясь говорить как можно тише.