Верити сердито посмотрела на отца:

— Я знаю, почему ты ничего не сказал полицейским!

Ты не хотел осложнений, правда? Ведь в противном случае пришлось бы рассказать и про свой карточный долг, и про старичка Леви, подарившего тебе пистолеты, и про то, как их удалось сбыть с рук… О Боже, до меня только сейчас дошло, что дуэльная пара была продана в обход всех законов, не говоря уже о такой мелочи, как уплата пошлины! Боже, Боже, что же теперь будет?!

— Ты правильно поняла, Рыжик, — вздохнул Эмерсон. — Зачем нам лишние трудности? Нет, конечно, все это можно как-то решить, но к чему создавать себе проблемы?

Верити остановилась как вкопанная, подбоченилась и одарила мужчин негодующим взглядом:

— Какая вопиющая беспечность! Какое преступное легкомыслие! И ничего этого не произошло бы, если бы ты, дорогой папочка, хотя бы на старости лет научился избегать таких подонков, как Ярингтон!

— Ты совершенно права, Рыжик. Я кругом виноват, — покаялся Эмерсон, преданно глядя на дочь глазами побитого спаниеля.

Однако этот взгляд ни на секунду не обманул Верити. Она только фыркнула и переключилась на Джонаса:

— А ты? Ты-то хоть понимаешь, что стряслось сегодня ночью?! Господи, да ведь вы оба едва не погибли! Ты чуть не убил человека, и у тебя еще хватает наглости спокойно сидеть, пить водку и делать вид, будто ничего не случилось!

Джонас смущенно заерзал:

— Верити, будь проще. Я понимаю, тебя все это несколько расстроило, но…

— Несколько расстроило?! Вас обоих едва не пристрелил мерзавец, подосланный вымогателем, я нашла его лежащим на полу, с ножом в груди! Твоим, кстати, ножом, Джонас! И это еще не все. Ты заставил меня лгать полиции и после всего этого смеешь смотреть мне в глаза и учить жизни! Я не пойму, ты рехнулся с горя или от природы такой бесчувственный?

— Ну же, Рыжик, — вступился за друга Эмерсон.

— Я тебе не Рыжик! — прошипела Верити. — Все, с меня довольно! Оставайтесь здесь и празднуйте свои ночные похождения! Я ухожу к себе и ложусь спать. В отличие от вас у меня есть законный бизнес, и я собираюсь утром приступить к работе. Спокойной ночи! Чтоб вы упились этой водкой! Уверена, вам найдется о чем беседовать! У вас слишком много общего! — Она стремительно развернулась и вихрем вылетела из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

С ее уходом в домике воцарилась гнетущая тишина.

Джонас задумчиво смотрел на дверь, сжимая в руке стакан. На другом конце стола тяжело вздыхал Эмерсон.

Наконец, испустив последний горестный вздох, он залпом осушил содержимое своего стакана и снова потянулся к бутылке.

— Она всегда была чересчур вспыльчивой, — покаянно сказал он Джонасу. — Привыкла оставлять за собой последнее слово.

— Я заметил.

— Это моя вина. Я с детства учил ее открыто высказывать все, что на душе. — Лицо его просветлело. — Да ты не трусь! Она скоро отойдет, уж я-то ее хорошо знаю.

— Утешил, — буркнул Джонас. — Ты заметил, как она смотрела на мой нож, торчавший в груди этою бандита? Словно увидела призрака.

— Верити ненавидит жестокость, — осторожно пояснил Эмерсон. — Наверное, я слегка переусердствовал, показывая ей мерзости жизни. Я, конечно, пытался оградить ее от грязи, но ты же знаешь, как это бывает в самых злачных местечках… Кроме того, я не хотел и чрезмерно опекать ее. Короче говоря, Верити случалось присутствовать при горячих потасовках в барах… Ну и поножовщину она тоже пару раз видела.