— Она все время говорит, что мы с тобой похожи, — заметил Джонас.

— Ну, это большая натяжка! Я никогда не был даже магистром, не то что доктором наук.

— Мне кажется, что твоя дочь имела в виду иное сходство.

Эмерсон угрюмо кивнул:

— Боюсь, ты прав. Думаешь, она окрысилась на нашу страсть к приключениям?

— И на это тоже, — сухо кивнул Джонас. — А еще твоя Верити считает меня безответственным, несносным и непостоянным. Она вбила себе в голову, что единственная причина, удерживающая меня возле нее, это желание использовать ее для психометрических исследований.

— Тогда какого черта она позволяет тебе торчать у нее до трех часов утра? — логично возразил Эмерсон. Очевидно, водка еще не успела притупить его природную проницательность.

— Будь я проклят, если знаю это! Наверное, считает меня асом в постели. Эмерсон, полагаю, нам следует смириться с тем, что твоя нежная, невинная, высокоморальная дочурка не брезгует мной ради дешевых удовольствий.

— При чем здесь я? — поспешно открестился Эмерсон. — Это твои проблемы. Удачи тебе, сынок. Что касается меня, то мне, пожалуй, следует поскорее переслать деньги досточтимому мистеру Реджинальду С. Ярингтону, пока эта скотина не выкинула еще что-нибудь похлеще.

Джонас мгновенно отвлекся от мрачных раздумий и вернулся к проблемам насущным.

— А давно ты у него на крючке, Эм?

— Сущие пустяки! Счетчик работает всего несколько недель. Проклятие! Ярингтон прекрасно знает, что я расплачусь! Какого черта он прислал ко мне костолома?

— Интересно, как он тебя нашел.

— Костолом-то? — Эмерсон задумался. — Хороший вопрос, сынок. Наверное, я где-то наследил и сам того не заметил. А может быть, кто-нибудь из наших общих знакомых шепнул Ярингтону, что у меня есть дочка, и эта скотина решила разыскать ее и посмотреть, не там ли я залег.

— Возможно, — согласился Джонас. — И все-таки после того, как отошлешь деньги, думаю, не мешало бы навести справки о том, действительно ли наш ночной стрелок был послан обществом по защите сбережений великою вымогателя Ярингтона.

— Непременно выясню. А вдруг этому пузатому помощнику шерифа, который топтался тут сегодня, удастся вытянуть что-нибудь из нашего гостя.

— Сомневаюсь. Парнишка, ворвавшийся сюда с такой помпой, не показался мне случайным человеком. Ты видел его рубашонку? Этот камуфляж как будто сошел со страниц каталога для хорошо оплачиваемых наемников.

Наверняка такие зомби почитают молчание в полиции одной из главных добродетелей. Кроме того, мне что-то не верится, чтобы в Секуенс-Спрингс умели раскалывать профессионалов. Скорее всего пройдет целая вечность, прежде чем им удастся развязать ему язык.

— Если парень выживет.

— Да, — согласился Джонас. — Знаешь, Эмерсон, если этот тип не загнется, я буду считать себя счастливчиком.

В противном случае твоя Верити вздернет меня на первом же суку.

» Довольно уже того, что она видела пущенную мной кровь «, — подумал Джонас. Он боялся даже представить то, что сделает Верити, узнав, что раненый скончался.

— Ты прав. Моей дочери приходилось видеть кровь, но она так и не смогла к этому привыкнуть. Понимаешь, она очень чувствительная и нежная девчонка, несмотря на свой змеиный язычок. Она слишком эмоциональна и склонна жалеть всех без разбору, как ее покойная мать… Ох, Джонас, знал бы ты, как я страдаю, видя, что моя дочь не застрахована от всех опасностей, грозящих наивной душе!

На следующее утро шок от ночных событий уже прошел, но Верити все равно ворвалась в свое кафе в самом отвратительном настроении и попыталась успокоиться, занявшись приготовлением ленча.