Джонас и Кинкейд боролись в полном молчании, однако саму потасовку никак нельзя было назвать бесшумной.

Мебель трещала под ударами, мелкие предметы с шумом и звоном сыпались на пол. Глухие удары, сопение и тяжелое дыхание дерущихся заполнили комнату. Противники не уступали друг другу в силе и ловкости, оба горели мрачным желанием победить во что бы то ни стало.

Верити в растерянности замерла. Нужно немедленно позвать на помощь, но не могла же она оставить их одних! Вдруг за время ее отсутствия Кинкейд одолеет Джонаса? Наконец Верити все-таки решилась. Она подбежала к двери и высунулась в коридор, намереваясь кричать, пока кто-нибудь не услышит.

И тут она увидела Кейтлин Эванджер, спешившую к ней со шпагой в руке. Сейчас художница была похожа на грозную богиню Возмездия. Тави едва поспевала за хозяйкой, красивое лицо ее перекосилось от страха.

— Кейтлин! Слава Богу, это ты! Кинкейд и Джонас здесь, в этой комнате! Скорее бегите за подмогой! — Верити стремительно обернулась к Тави. — Быстрее спускайтесь вниз и приведите сюда кого-нибудь из гостей! И позвоните шерифу. Да торопитесь же, Тави!

— Слишком поздно, — прошептала Кейтлин, заглядывая в спальню. Глаза ее лихорадочно заблестели. — Час пробил.

Верити беспомощно посмотрела на Тави:

— Господи, что она такое говорит, Тави?! Умоляю Вас, позовите на помощь!

— Она права, — обронила Тави, не двигаясь с места. — Это случилось. Насовсем так, как она планировала, но все-таки… Значит, так тому и быть.

— Ради всего святого, прошу вас, вызовите хотя бы полицию!

Тави даже не шелохнулась. Кейтлин, по-прежнему сжимая в руке шпагу, полностью загораживала собой дверной проем. Тут в комнате послышался грохот, и Верити кинулась посмотреть, что случилось. — События развивались настолько стремительно, что, казалось, при всем желании ничего уже не изменить. Джонас с такой силой ударил своего врага, что тот отлетел к стене, где висела шпага девятнадцатого века. Подняв залитые кровью глаза, Кинкейд сразу заметил ее и рывком схватился за эфес. Оторвавшись от стены, он сделал мастерский выпад и направил клинок прямо в грудь Джонасу.

Верити дико закричала, но Джонас сумел увернуться от смертельного удара. Кинкейд отступил на шаг и приготовился к нападению. Дьявольский блеск его глаз ясно говорил о том, что он решительно вознамерился воспользоваться положением своего противника.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Верити оттолкнула Кейтлин и рванула шпагу у нее из рук. Она знала только одно — Джонас безоружен, а кроме этой чертовой шпаги, здесь нет больше ничего подходящего.

Кейтлин с готовностью разжала пальцы.

— Да. Да! — горячо зашептала она. — Дай ее Куаррелу. Пусть он убьет Кинкейда! Так и должно быть!

Верити ощутила холодную тяжесть клинка. Не обращая внимания на безумные слова Кейтлин, она метнулась в комнату, надеясь застать Кинкейда врасплох.

Но Джонас сразу же увидел шпагу. Уворачиваясь от нового выпада Кинкейда, он оказался как раз возле Верити и с силой выхватил у нее оружие.

— Нет, Джонас! Не трогай, это же та самая шпага!

Но было уже слишком поздно. Как только пальцы Джонаса коснулись эфеса, стены комнаты медленно поплыли перед глазами Верити, принимая очертания бесконечного черного туннеля. Крик застыл у нее в горле.

Верити замерла в дверях, судорожно сжав кулаки и глядя на Джонаса, уверенно принявшего стойку заправского фехтовальщика. Она пыталась удержаться одновременно в обеих реальностях. К ее изумлению, это оказалось возможно… Возможно, но чертовски сложно. Верити нутром чуяла, как два времени отчаянно пытаются слиться воедино.

Внезапно действительность отступила, вытесненная могучим чувством.