— Или просто голубой.

— Ни в коем случае! Тогда он был бы с мужчиной, — объяснила старшая подруга. — Думаю, он подойдет тебе во всех отношениях.

— Слушай, Лаура, ты же знаешь, я просто обожаю потрепаться о своих проблемах, но мне сейчас надо бежать! У меня еще куча дел, и…

— И к тебе вошел твой душка-посудомойщик. Угадала?

— И тут, как по волшебству, в дверях в самом деле появился Джонас. Его темные брови сошлись на переносице в твердую упрямую линию. Верити подняла глаза, и ее тут же захлестнуло воспоминание о бурлящей горячей воде и влажных теплых поцелуях… Самых интимных поцелуях в ее жизни.

— Ну пока, Лаура. Позже поболтаем! — Она поспешно опустила трубку на рычаг. — Доброе утро, Джонас, — весело поздоровалась она со своим помощником.

— Какого черта ты торчишь взаперти в свой единственный выходной? — поинтересовался он вместо приветствия. — Собирайся, поехали к озеру. Я нашел в холодильнике вегетарианские гамбургеры с карри и чечевицей. Это, конечно, и в подметки не годится настоящим гамбургерам, но если получше приправить майонезом, то, думаю, сойдет. С майонезом проглотишь любую отраву.

Час назад я смотался в город и купил пива, так что все готово. Едем?

Верити так стремительно развернулась на стуле, что с размаху треснулась коленкой о стол.

— О ч-черт! — выдохнула она, сморщившись от боли и потирая ушибленное место. — А я думала, сегодня ты будешь осваиваться в коттедже.

Джонас непринужденно пожал плечами:

— Я давным-давно разделался с этим, у меня ведь не так много барахла. Труднее всего оказалось найти место для книг. У твоего родителя весьма эклектичные вкусы, выражаясь по-научному. В его библиотеке есть все — от Нэнси Дрю до Шекспира.

Верити весело расхохоталась:

— И все это он вбивал мне в голову, представляешь? В этом состояло его воспитание дочери. Ты знаешь, книги, пожалуй, единственное, чем мой отец по-настоящему дорожит. Все остальное не имеет для него никакого значения.

Когда я осела в Секуенс-Спрингс, он упаковал все свои сокровища и отправил морем сюда на вечное хранение.

— Я заметил там кастильон «Придворного». Читала когда-нибудь?

— Очень давно, когда увлекалась Ренессансом, — уклончиво ответила Верити. — А почему ты спрашиваешь?

Джонас лукаво улыбнулся:

— Прошлой ночью я долго размышлял над одним пассажем оттуда, а сегодня, увидев ее на полке, перечитал и глубоко задумался.

— Что за пассаж? — недоверчиво спросила Верити, отметив про себя, что ей очень нравится насмешливый тон Джонаса.

— Тот, где один из придворных — кажется, его звали Гаспар — говорит, что овладеть душой женщины можно, лишь познав ее.

Верити снисходительно усмехнулась.

— К счастью, я помню ответ на это вздорное утверждение. Если бы оно было истинно, то в мире не было бы несчастных замужних женщин. Каждая была бы безумно влюблена в мужчину, владеющего ее телом, то есть в собственного мужа. Но поскольку на свете очень много женщин, глубоко несчастных в браке, то можно с полным правом признать утверждение Гаспара высосанным из пальца.

Джонас скрестил руки на груди и несколько секунд не сводил с нее пристального взгляда.

— Я вижу, твой интерес к Ренессансу поверхностным не назовешь, раз ты помнишь мельчайшие подробности книги, прочитанной много лет назад. Ладно, шефиня, укладывай ленч и шагом марш на озеро. Я зверски проголодался.

Верити хотела было еще раз предупредить его насчет шефини, но решила отложить выговор до более подходящего случая.