Верити хотела было еще раз предупредить его насчет шефини, но решила отложить выговор до более подходящего случая. Слишком уж соблазнительна была идея устроить пикник на берегу озера. Верити давным-давно забыла, что это такое.

Они собрали корзинку с ленчем, и Джонас кинул туда несколько банок холодного пива. Потом повел Верити к озеру. Он нашел превосходное местечко под соснами и расстелил на земле предусмотрительно захваченное из дома одеяло. Верити вдруг с удивлением обнаружила, что тоже страшно проголодалась.

Джонас, растянувшись на одеяле, потягивал пиво, жевал сандвичи и забавлял хозяйку неторопливой, ни к чему не обязывающей беседой. Верити совсем разморило, и она позволила себе сполна насладиться столь непривычным времяпрепровождением.

«Мне нравится, как он говорит, — лениво подумала Верити. — Такой приятный голос…» Когда Джонас закончил забавную историю о том, как он работал барменом в каком-то медвежьем углу, Верити вдруг высказалась:

— Мне кажется, ты был одним из лучших лекторов в своем Винсенте.

Джонас в недоумении покосился на нее:

— С чего ты взяла?

Верити пожала плечами и почувствовала, как снова краснеет.

— У тебя хороший голос, — выдавила она. — В нем есть что-то… что-то… ну, сам понимаешь…

— И что же? — не отставал Джонас.

— Что-то завораживающее… Тебя приятно слушать, — вывернулась Верити и поспешно затолкала в рот кусок сандвича, чтобы не влипнуть окончательно. Девушка и сама не понимала причины своего смущения. Может быть, все дело в том, что она находила голос Джонаса настолько чувственным, что едва могла противиться почти физическому воздействию.

— Спасибо, Верити, — вежливо ответил Джонас. Приподнявшись на локте, он внимательно посмотрел на нее сквозь полуопущенные ресницы. — Я навсегда запомню этот комплимент.

Верити смешалась еще больше и полезла в корзинку за острыми пикулями.

— Не стоит, — с притворной сердечностью бросила она. — Не надо скупиться на заслуженные похвалы.

По еле заметной улыбке, промелькнувшей на губах Джонаса, Верити поняла, что от него не укрылось ее смятение. Голос Джонаса превратился в низкий, вкрадчивый рокот, когда он нараспев процитировал:

Госпожа моя дарит сокровища щедрой рукой,

Она знает, как дорог мне каждый ее хрупкий дар,

И я жадно хватаю все то, что могу взять с собой —

Серебро ее нежной улыбки, хрустального взора пожар.

Но душа моя жаждет сокровищ ценней во сто крат,

Тех сокровищ, которых не купишь и никому не продашь,

Не смирюсь я, пока свое тело и сердце ты мне не отдашь,

Белым пламенем тела и золотом сердца владеть буду рад.

Верити резко вскинула голову — и наткнулась на сияющий золотой взгляд Джонаса. В тот же миг она поняла, что ее обольщают. Всю свою жизнь проницательная Верити успешно избегала хитроумных мужских ловушек, но теперь было ясно как день — она все сильнее запутывается в силках соблазна.

Какое-то время оба молча смотрели друг на друга, и Верити уяснила еще кое-что. Джонас Куаррел сам был из тех, кто владеет золотым даром. Он был совсем рядом, этот дар, он искрился в глубине глаз Джонаса, ожидая ее, Верити.

А что касается огня… Несмотря на всю свою неопытность, Верити прекрасно понимала, что Джонас готов предложить ей и его. Этот неистовый огонь спалит ее всю дотла и оставит на ней нестираемое клеймо собственника. Верити даже помотала головой, отгоняя захватывающие дух образы и отчаянно пытаясь вырваться из все туже затягивавшейся петли.

— Хочешь пикулей? — весело спросила она и поспешно вложила лакомство в протянутую руку Джонаса, делая вид, что не замечает насмешливых искорок в его глазах.