Весь день Верити сознательно заваливала себя и Джонаса всевозможной работой, дабы безделье, упаси Господи, не подвигло их на форсирование отношений.

Отношений? Неужели она подумала — отношений?!

Одно это слово заставляло ее сердечко испуганно колотиться. Верити поняла это в обед, закрывая кафе на перерыв. Она, конечно, вовсе не считает, что это слово означает то самое, что происходит между ней и Джонасом, тем более что этому Куаррелу, похоже, все глубоко безразлично! Он ведет себя как типичный мужлан! Конечно, ему и дела нет до ее сомнений и переживаний!

Верити решила, что мужчина, который равнодушно взирает на страдания неопытной женщины, просто не достоин ее внимания. К несчастью, она была не так глупа, чтобы поверить в этот вздор!

И все же вторник ознаменовался одним неожиданным событием. Уже смеркалось, когда позвонила Лаура.

—  — Верити? Мне нужно забронировать столик на троих. У нас с Риком остановилась очень важная персона, и мы хотели бы прийти все вместе к тебе. Как ты отнесешься к этому?

— Отлично! Записываю вас на семь. Идет? — Верити раскрыла книгу заказов и сделала пометку.

— Чудесно. Думаю, ты будешь рада познакомиться с нашей гостьей.

— А кто она?

— Кейтлин Эванджер. — Лаура многозначительно помолчала, давая подруге полностью осознать услышанное.

— Та самая Кейтлин Эванджер?! Знаменитая художница?!

— Она самая, — гордо подтвердила Лаура.

Верити даже слегка перепугалась.

— Но я слышала, она живет очень уединенно…

— Так оно и есть. У нее какие-то проблемы со здоровьем. Кажется, когда-то она попала в страшную автокатастрофу и до сих пор полностью не оправилась. В Секуенс-Спрингс Эванджер приехала «на воды», как говорят в Европе.

— Я жутко волнуюсь, — сообщила Верити, зная, что Джонас слышит каждое ее слово. Он расхаживал по обеденному залу, расставляя столы и стулья.

— Да брось ты, — откликнулась Лаура. — Эванджер не выносит повышенного внимания к своей персоне.

— Ладно. Я тебя не подведу. Жду в семь. — Верити повесила трубку и улыбнулась Джонасу. — Что ты на это скажешь? Сегодня вечером нам предстоит принимать самую знаменитую художницу нашего времени — Кейтлин Эванджер! Ты хоть слышал о ней?

— Краем уха. — Джонас с нарочитой тщательностью свернул салфетку и аккуратно положил на столик. — Знакомое имя, но картин ее я, кажется, никогда не видел.

— А я видела! — с жаром воскликнула Верити. — Несколько месяцев назад в Сан-Франциско была ее выставка.

Джонас, это просто потрясающе! В ее картинах есть что-то невероятное, жесткое, почти жестокое, но тем не менее они вовсе не кажутся холодными или безжизненными.

Они излучают какую-то сверхъестественную страсть, страсть грозную, почти опасную, но подчиняющуюся строгой дисциплине замысла… Ты понимаешь, о чем я?

Джонас вздернул бровь и как-то странно посмотрел на нее.

— Полагаю, что так.

Кровь прилила к щекам Верити. Она вовсе не собиралась вникать в тайный смысл этого взгляда… Наверное, безопаснее будет просто сменить тему.

— Бог ты мой! Не знаю, успею ли я изменить меню к ее приезду! Может, заменить морковь в укропном соусе на салат из апельсинов и гуавы? Морковка слишком ординарна для такого случая.

— Твою морковь с укропом можно назвать как угодно, только не ординарной, — заверил Джонас. — Давай ты не будешь нервничать по поводу приема? Уверен, высокая гостья отыщет у тебя что-нибудь.

Верити задумчиво закусила губу:

— Ты правда так считаешь?

— Клянусь честью.