Этой ночью они с Джонасом принадлежа! друг другу.

Они нужны друг другу.

Для Верити это оказалось откровением. Она никогда не испытывала ничего подобного по отношению к мужчине.

Высокие сосны шумели за спиной Джонаса. Верити снова задрожала, но на этот раз уже не от холода и не от страха…

То робкое чувство, которое Верити впервые познала, целуясь в купальне, вернулось и вновь захлестнуло ее, как волна. Верити отчетливо осознала самое главное — именно этого мужчину она ждала всю свою жизнь А значит, можно позабыть об осторожности, столько лет охранявшей ее от мужских притязаний! Верити придвинулась ближе к Джонасу и, безмолвно отвечая на его страстный призыв, положила голову ему на плечо. Джонас вздрогнул и крепко обнял Верити.

— Да! — хрипло выдохнул он. — Боже мой! Да, Верити, да! — И горячий, жадный, настойчивый рот захватил ее губы.

Этот поцелуй ничуть не походил на прошлый, в купальне. Теперь Верити завертел водоворот неистовой жажды, не сравнимой ни с чем на свете. И это будоражило ее еще сильнее, чем давешний испуг в отцовском коттедже.

Но на этот раз Верити бежать не хотелось. Необходимость остаться и испытать вкус страсти пересилила многолетнюю осторожность и предусмотрительность. Она подчинилась, удивляясь, как быстро перерождается под натиском неизвестного доселе мужского желания. Невероятное возбуждение охватило целомудренную Верити Эймс.

Но самым главным оказалась потребность откликнуться на мольбу Джонаса. Верити смутно догадывалась, что с собственной страстью она, пожалуй, могла бы справиться, но подавить стремление отдаться этому мужчине было выше ее сил. Впервые кто-то так нуждался в ней. И сама она впервые так жаждала мужчину! Голова ее закружилась, она обняла Джонаса за шею, зарылась пальцами в его густую шевелюру.

— Верити! — простонал он. — Моя сладкая тиранка!

Этой ночью я узнаю все твои тайны! Одну за другой, вплоть до самой последней… С играми покончено, Верити Эймс.

Он так близко притянул Верити к себе, что она почувствовала сквозь грубую ткань джинсов его возбужденную плоть. Джонас прижал Верити еще сильнее — и она задрожала всем телом.

— Как же ты хороша! — прохрипел Джонас и вдруг легонько прикусил мочку ее уха.

Верити застонала и лишь крепче обняла его.

— Ты такая нежная… Я просто схожу с ума, Верити!

Я хочу войти в тебя. Хочу, чтобы ты впустила меня. — Он слегка отстранил ее и потянул за собой к дому.

Они приблизились к крыльцу. Джонас нащупал ручку двери, распахнул. Приятное тепло встретило их за порогом. Верити замерла, щурясь от яркого света, но Джонас тотчас протянул руку к выключателю и погасил люстру.

— Пожалуй, это лишнее.

Девушка подняла глаза и поняла, что Джонас прав.

Она прекрасно видела все, что стремилась увидеть. И даже чуть больше… Лунный свет, струившийся из окон, падал на искаженное страстью лицо мужчины. Наверное, это лучше смотрится так, нежели при беспощадном электричестве… А вдруг ее сейчас испугает что-то доселе невиданное? На какое-то мгновение Верити снова стало страшно.

— Джонас, я…

— Тише, — шепнул он, целуя ее. — Я же сказал, что позабочусь о тебе. Со мной ты в полной безопасности.

Почему он так настойчиво твердит о безопасности?

Верити так и не смогла задать этот вопрос, потому что Джонас принялся расстегивать ее жакет.

— Я так и знал! — пробормотал он, сбрасывая его на пол. — Я чувствовал, что там ночная сорочка! Я смотрел.