|
В небе появился лишь слабый намек на рассвет, и луна, висевшая над самым горизонтом, наполняла долину причудливыми тенями. Нора села, окончательно прогнав остатки сна. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды в ручье. Она огляделась по сторонам. Свайр в лагере отсутствовал. Наверняка ковбой уже поднялся и отправился в ежедневное путешествие по каньону-щели проведать лошадей, оставленных на той стороне. Все остальные мирно спали. Фонарь, почти всю ночь горевший в палатке Арагона, погас. Дрожа от утренней прохлады, Нора быстро оделась, сунула в задний карман фонарь и направилась к костру. Разворошив угли, она бросила на них несколько сухих веток. Огонь заполыхал. Начальница экспедиции взяла голубую эмалированную кастрюльку для кофе, специально оставленную поваром возле кострища, наполнила водой и водрузила на решетку. Из предрассветного мрака возник неясный силуэт, по мере приближения к костру принявший очертания Слоан. В руках девушка несла свернутый спальный мешок. Дочь профессора, как и сама Нора, предпочитала ночевать не в палатке, а под открытым небом. — Хорошо спали? — Она уселась рядом. — Не особенно. — Начальница экспедиции уставилась в огонь. — А вы? — А я, как всегда, отлично, — улыбнулась Слоан и тоже погрузилась в созерцание танцующего пламени. — Я понимаю, почему древние обожествляли его, — негромко заметила она. — Огонь обладает настоящей магией. Ничто так не приковывает взор. Телевизор не идет с этим зрелищем ни в какое сравнение. Судя по всему, дочь профессора Годдара, в отличие от нее, пребывала в превосходном настроении. Нора рассеянно улыбнулась и расстегнула молнию на куртке. Вода в кастрюльке закипела. Она сняла ее с решетки, насыпала в воду молотый кофе и размешала ножом. — Хорошо, Бонаротти не видит, каким варварским способом вы готовите благородный напиток, — хохотнула Слоан. — Бедняга скончался бы от ужаса. Или проломил бы вам голову этой кастрюлькой. — Согласна, у него кофе получается несравненно лучше, — ответила Нора. — Но ждать, пока он поднимется и приступит к священнодействию, все равно что томиться в ожидании Годо.[16] В пути повар неизменно вставал раньше всех и готовил завтрак к подъему, однако теперь, когда они раскинули постоянный лагерь и вели относительно размеренную жизнь, Бонаротти решительно отказался покидать палатку до восхода солнца. Нора вновь поставила кастрюльку на огонь, дала ей вскипеть и налила себе и Слоан по кружке кофе. Несмотря на варварский способ приготовления, напиток испускал соблазнительный аромат, приятно щекотавший ноздри. — Мне кажется, я догадываюсь, о чем вы думаете, — произнесла девушка. — Очень может быть, — пожала плечами начальница экспедиции. Некоторое время они молча смаковали кофе. — Все это так странно, — внезапно заговорила Нора, словно продолжая давным-давно начатую беседу. — Мы нашли это место, этот дивный, восхитительный город. Он наполнен ценнейшими артефактами, каждый из которых — настоящий кладезь информации. Мы и надеяться не могли на подобную удачу. Казалось, вот-вот появятся ответы на все вопросы. — Она задумчиво посмотрела в огонь. — А в результате мы столкнулись лишь с новыми загадками, тревожными и пугающими. В киве множество прекрасно сохранившихся черепов. Каково их назначение? Церемонии какого рода здесь проводились? Слоан, поставив кружку на землю, вопросительно уставилась на нее. — Уверена, со временем мы получим ответы на все загадки, — произнесла она. |
