|
— Только это будут совсем не те ответы, которых мы ожидаем. Так и совершаются научные открытия. — Надеюсь, вы правы. Я не в первый раз на раскопках, и никогда у меня не было подобного ощущения. Интуиция подсказывает мне — что-то здесь не так. Я почувствовала это, как только увидела груды костей, обнаруженные Арагоном в склепе за амбарами. Представляете, они валяются там, как мусор. Нора вновь смолкла и уставилась в огонь. Из темноты появилось еще два силуэта — Смитбэк и Холройд. Вскоре к костру подошел Блейк. С каждой минутой становилось светлее, деревья, совсем недавно казавшиеся темной массой, теперь четко обрисовывались на фоне неба. — Бр-р, ну и холод, — пожаловался журналист. — Земля холодная, как яйца товарища Ленина. В довершение ко всему мой бездельник-дворецкий не соизволил почистить мне ботинки, хотя я специально оставил их у дверей. — Да, теперь трудно отыскать хорошую прислугу, — изрек Блейк, слегка подражая голосу Смитбэка, и налил себе кофе. — Что за бурда, — недовольно пробормотал он, поднеся чашку к носу. — И о завтраке никто не побеспокоился. Наш дражайший повар взял за правило нежиться в постели до полудня. Может, стоит посоветовать ему оставить эти роскошные привычки, столь неуместные в походных условиях? — Ладно, не будем хаять старину Бонаротти, — миролюбиво заметил Смитбэк. — Надо отдать ему должное, у него бездна достоинств. В конце концов, яства, которыми он нас балует, тоже не слишком соответствуют походным условиям. А о такой прихоти, как завтрак, нам, похоже, сегодня придется забыть. Участники экспедиции сидели вокруг костра, грея пальцы о чашки с кофе и время от времени перебрасываясь словами. Все, кроме Слоан, ежились от утреннего холода. Похоже, изобилие волнующих открытий утомило не только меня одну, решила Нора. Солнце поднималось все выше, и окрестности, недавно тонувшие в серой дымке, окрасились разноцветными бликами. — Какое пиршество для глаз, не правда ли? — произнес Смитбэк, заметив, как начальница экспедиции скользит взглядом по скалам. — Сказано весьма поэтично, — усмехнулась она. — Вы имеете дело с выдающимся художником слова, — провозгласил журналист, ковыряя ложкой кофейную гущу. Со стороны палатки антрополога прошуршали торопливые шаги. Не сказав ни слова, Арагон опустился на землю, налил себе кофе и с поразительной быстротой опорожнил кружку. Когда он наливал себе вторую, Нора заметила, как дрожат его руки. — Вчера вы опять допоздна не спали, Энрике? Тот, казалось, не расслышал вопроса. Он прихлебывал кофе, сосредоточенно глядя в огонь. — Да, вчера я долго не ложился. — Антрополог наконец устремил на Нору взгляд темных непроницаемых глаз. — Надеюсь, я никого не побеспокоил? — Конечно нет, — поспешно заверила она. — Вы что, рассматривали свои находки при свете лампы? — осведомился Блейк. Арагон сделал последний глоток и наполнил кружку в третий раз. — Да, — буркнул он. — Удалось выяснить что-нибудь интересное? Последовала долгая пауза. — Да. Голос его заставил сидевших у костра настороженно примолкнуть. — Поделитесь же с нами дарованным вам откровением, брат наш, — прогнусавил Смитбэк в обычной дурашливой манере. Арагон отставил кружку в сторону и заговорил — неторопливо, но уверенно. |
