|
Участники экспедиции в ужасе переглядывались. Нора посмотрела на Смитбэка. Судя по выражению лица, ему тоже пришел на память рассказ Бейудзина. — Питер… — одними губами прошептала Нора и тут же решительно встряхнулась. — С лошадьми все в порядке? — В порядке, — кивнул Свайр. — Они готовы к длительному переходу? — Да. — Тогда не будем терять времени. — Она поднялась. — Как только Арон сообщит прогноз погоды, я понесу через каньон-щель первую партию груза и заодно посмотрю, что там с телом Питера. Нам придется взять его с собой и погрузить на лошадь. Мне понадобится помощник. Смитбэк молча поднял руку. Нора благодарно кивнула. — Я тоже пойду с вами, — заявил Арагон. — Необходимо осмотреть тело. — Но у вас много других дел… — Она осеклась, встретив многозначительный взгляд антрополога. — Хорошо, третья пара рук не помешает. И послушайте, что я вам скажу: не разбредайтесь поодиночке. Никто не должен оставаться один даже на короткое время. Слоан, будет лучше, если вы подниметесь наверх вместе с Ароном. Все по-прежнему сидели у костра. События последних дней раз за разом натягивали ее нервы подобно струнам. Известие о надругательстве над телом Питера оказалось слишком сильным ударом, лишившим Нору способности держать чувства в узде. — Черт побери, вас всех что, паралич разбил? — заорала она, сверкая глазами. — Чего вы ждете? Поднимайте наконец свои задницы! 45 Арон Блейк понуро брел к веревочной лестнице следом за Слоан. Всю ночь они проспорили, так ничего и не решив. Впрочем, он уже догадывался — в последнюю минуту дочь Годдара откажется уходить. Однако при каждой попытке выведать ее намерения она отделывалась насмешками и резкостями. Душу самого Блейка раздирали противоречия. Желание совершить грандиозное научное открытие боролось в нем со страхом. Слоан в своей боязни он бы нипочем не признался, однако его пугала беспощадная болезнь, погубившая Холройда, страшили неведомые маньяки, прикончившие лошадей и расколотившие оборудование. И теперь, когда кто-то изувечил труп, страх одержал окончательную победу над научными амбициями. Слоан, не оборачиваясь, двинулась вверх по лестнице. Блейк почувствовал себя уязвленным. Она даже не сочла нужным проверить, как профессор надел снаряжение. Укрепив веревку, он застегнул один ремень вокруг талии, просунул между ног второй и, проверив лестницу на прочность, неспешно начал подъем. Хлипкую болтающуюся дорожку он ненавидел всеми фибрами души, а страховочное приспособление не внушало ему особой уверенности. Перспектива зависнуть над пропастью, доверив жизнь тонкому нейлоновому шнуру, казалась ему до крайности непривлекательной. Однако по мере того, как Блейк поднимался все выше и выше, страх его постепенно отступал. В голове упорно вертелась фраза, подобная забытой строчке из старинной баллады. Впервые она шевельнулась в дальнем уголке его сознания, когда профессор увидел перед собой киву солнца. Теперь он припомнил целый отрывок. Сначала повторив про себя, он стал бормотать его вслух: «Расширив отверстие, я поднес к нему свечу и заглянул внутрь. Когда глаза мои привыкли к темноте, я стал различать очертания бесчисленных статуй, наполнявших комнату. То были изображения людей и животных, сделанные из чистого золота. Блеск золота, воистину волшебный, заставил меня сомкнуть веки». «Блеск золота, воистину волшебный, заставил меня сомкнуть веки». |
