|
Перелистнув последнюю страницу, Нора увидела заголовок: «Ураган». — Это о жеребце, на котором едет Смитбэк? — Да, — кивнул Свайр. — Мы с ним старые приятели. Ковбой забрал блокнот и продекламировал вслух: Вьюжной зимней ночью он предстал передо мной, Пышногривый, норовистый молодой мустанг лихой. Я скакал за ним с лассо, я его поймал И отвел его в загон и прозванье дал: Ураган, Ураган, недоверчив и упрям, У тебя кривое брюхо и на морде шрам. Лишь ослепшая кобыла на тебя положит глаз, Но с тобой никто на свете в жизни не догонит нас. О, сколько на родео нам выпало наград! В Амарильо, в Санта-Фе всякий был нам рад. Ты служил мне не за страх и уже не юн, А теперь в твоем седле неуклюжий вьюн. — Последняя строка мне не слишком удалась, — вздохнул Свайр, закрыв блокнот. — Надо еще поработать над концовкой. — А Ураган и в самом деле был диким мустангом? — Думали, я присочинил это для красного словца? В то лето, а я жил тогда в Вайоминге, вокруг только и разговоров было, что о гнедом мустанге, которого никто не может поймать. Он с легкостью уходил от погони, и никому не удавалось поставить ему клеймо. Едва заметив всадников, он сразу мчался в горы. А как-то ночью я его сам увидал. Была страшная гроза. Он, наверное, испугался молнии и подбежал к человеческому жилью. Я гонялся за ним три дня. — Три дня? — недоверчиво переспросила Нора. — Ну да. Отрезал ему путь в горы и теснил его, заставляя совершать круги вокруг ранчо. Всякий раз, приблизившись к дому, я брал свежую лошадь. Шестерых довел до полного изнеможения, но зато поймал этого сукиного сына. Конечно, пришлось немало попотеть, чтобы его приручить. Характер у него был бешеный. Несколько раз он перепрыгивал через изгородь из колючей проволоки и пытался уйти в горы. Но в конце концов мы подружились. — Вот уж не думала, что вы пишете такие замечательные стихи. — Лошадиные вирши, — усмехнулся Свайр, явно польщенный. — А где вы выучили латынь? — Папаша самолично преподал. Он был священником и, кажется, хотел впихнуть в меня все знания на свете. Вбил себе в голову, что без латыни я не сумею далеко пойти. Мы с ним дошли до третьей сатиры Горация. Но тут я не выдержал и сбежал из дома. Свайр погрузился в молчание, задумчиво поглаживая усы и глядя в сторону лагеря. — Чудной парень. — Он кивнул на Бонаротти. — Хотя по части стряпни настоящий дока. Нора тоже отыскала глазами высокую, крупную фигуру повара. Тот закончил мыть посуду и готовился ко сну. Бонаротти надул матрас, смазал лицо ночным кремом и бережно спрятал волосы под сеточку. — Что это он делает? — Свайр увидел, как повар засовывает в уши затычки. — Кваканье лягушек мешает ему спать. — Материализовавшись из темноты, Слоан Годдар уселась рядом с ними. Она рассмеялась низким, хрипловатым смехом, и отблески костра заиграли у нее в глазах. — Наш повар все предусмотрел и даже захватил с собой беруши. |
