Подхлестывая коня, он пытался поравняться с быстрым аллюром Ахерона.

– Дело дрянь, полковник. Французишки, видать, сымаются с места. Найалу оттеда никак не уйтить – прячется у старой няньки. Она ему кой-чего порассказала, навроде как в монастыре-то не одне монахи.

Замок манил Бекета своими темными очертаниями. Но тени подождут до заката. Теперь его зовет другой долг.

– Ну и чего, полковник?

Дыхание Бекета было сдержанным, рассчитанным, питающим внутреннюю ярость.

– Едем к лейтенанту! – решил он и повернул Ахерона на юг, чтобы исполнить последний долг перед своей сильфидой.

Катье расхаживала по комнате. Ее душа металась между отчаянием, гневом и безысходностью. Она послала Клоду записку, но чувствовала, как решимость все больше слабеет. Может, не говорить? Нет, она обещала Бекету!

Выглянула в окно. Солнце садится. Что, если он уже встретился с Эль-Мюзиром?

Она сложила руки в истовой молитве.

– Отче наш, Иже если на небесех... – Рыдания душили ее. – Господи Боже, спаси его и помилуй! Грехи его, не столь тяжки, как мои!

Сесиль поскреблась в дверь и вошла, держа на вытянутых руках облако золотистого шелка.

– Мадам. – Она присела и вытащила из-под облака сложенный листок. – Это для вас.

Катье взяла записку, написанную все тем же паучьим почерком. Руки дрожали, когда она разворачивала ее.

«Ты не пришла, сестренка. Я тобой недоволен. Помни, ты должна привести ко мне своего англичанина». Катье задохнулась и бросила записку на туалетный столик.

Эль-Мюзир. Что он задумал? Катье не отрывала глаз от скомканного листка. Надо сказать Клоду!

Она повела плечами, точно сбрасывая непосильную ношу.

– Сесиль, у меня к тебе два поручения. Скажешь мадам Д'Ажене, что я должна немедленно ее видеть. А еще передашь Его Высочеству... Напомнишь ему о том, что он назначил мне аудиенцию.

Сесиль снова сделала реверанс.

– Боюсь, мадам, одно поручение я не смогу исполнить. Мадам Д'Ажене срочно собралась и уехала. Странно, что вы об этом не знаете.

– Уехала? – Катье закусила губу. – Ну хорошо, тогда пойди к Его Высочеству. Надеюсь, он хотя бы не уехал?

Сесиль хихикнула и, слегка покраснев, натянула на руку золотистое кружево нижней юбки.

– Платье от Его Высочества, мадам.

Катье вспыхнула и отвернулась.

– Успеется.

– Прошу прощения, мадам, но вы...

– Я сказала, успеется. Ступай тотчас же к Его Высочеству!

Служанка испуганно вытаращила глаза, присела и скрылась.

Через несколько минут в дверь для прислуги впорхнуло полдюжины камеристок под предводительством суровой пожилой дамы.

– Его Высочество приказали вам немедленно одеться, – объявила она.

Камеристки стали раскладывать на кровати наряд: платье из шелка и воздушных золотистых кружев и красную бархатную накидку.

Что еще взбрело ему в голову? У Катье все внутри сдавило узлом. Неужели она должна заплатить собой за безопасность сына?

– Я не стану... – начала она.

– Мадам, это приказ Его Высочества. Скоро он сам сюда прибудет.

Суровая дама отдавала распоряжения, называя каждую камеристку по имени, и вскоре Катье подхватил кружевной и шелковый вихрь.

Она безвольно покорилась рукам, стаскивающим с нее платье и чулки. Душу ее точила тревога.

Клод скоро будет здесь. Что, если Петер никогда больше не получит лекарство? Правильно ли она поступает? Она проглотила комок в горле. Бекет прав: нельзя связываться с дьяволом. Придется связаться с Клодом.

Камеристки с двух сторон ухватились за шнуровку корсета, затягивая изо всех сил.