— Не думаю, чтобы она поменяла завещание, даже если бы и догадывалась о том, что погибнет. Я же тебе сказала, мы с Крисси были лучшими подругами.

— Но мы с ней были любовницами.

— У нее были и другие любовники, Хилари. Она не упомянула про них в своем завещании.

— Черт побери, я же знаю, что она намеревалась передать мне свои акции. Она мне говорила об этом. Ты не имеешь никакого права. Что, Ник настолько вскружил тебе голову, что ты собираешься позволить ему указывать тебе, как поступить с акциями?

Фила подумала над ее словами.

— Я поддерживаю его не потому, что он вскружил мне голову.

— Ты считаешь, что любишь его? — смягчилась Хилари. — Ты думаешь, он на тебе женится?

Филадельфия покачала головой.

— Это не имеет никакого отношения ни к одному их этих моментов. Это чисто деловое решение.

— Деловое решение. Ник предлагает тебе столько денег, что ты не в силах сопротивляться? Он наконец нашел твою цену?

— Нет, — ответила Фила. — Он слишком умен, чтобы рискнуть это сделать. Он знал, что если попытается меня купить, то это будет не в его пользу.

— Так в чем же его секрет? — спросила Хилари.

— Я верю, что он поступит так, как лучше для семьи.

— Ты веришь ему? Ты сошла с ума. После того что я тебе рассказала, как он изнасиловал меня?

— Ты не сказала, что тебя изнасиловал Ник.

— Ну так вот, это сделал он, дурочка.

— Правда? — Фила поняла, что ее кофе остыл.

— Да, да, да! — Хилари вскочила на ноги. Ее чашка и блюдце звякнули, когда она почти швырнула их на маленький столик. — Он сделал мне очень больно. Очень больно.

Фила посмотрела на свой кофе.

— Я не верю тебе, Хилари. Собственно говоря, я не верю, что тебя вообще кто-то изнасиловал.

— Тогда ты еще большая дура, чем я думала. — Миссис Лайтфут устремилась к двери, но внезапно остановилась, не поворачивая головы назад. — Скажи мне только одну вещь. Я должна это знать.

— Что ты должна знать, Хилари?

— Почему ты? Почему Крисси так тебя любила? Вы даже не были любовницами.

Фила почувствовала, что слезы подступают к ее глазам и начинают катиться вниз по щекам.

— Неужели ты не понимаешь? — прошептала она. — Как ты можешь этого не понимать? Я была единственным человеком, с которым она могла чувствовать себя спокойно и позволить себе быть доброй. Я была единственным человеком, которому от нее не нужно было ничего, кроме дружбы, единственным человеком, который не пытался ее использовать.

— Я никогда не пыталась ее использовать.

— Нет, ты пыталась. Все пытались. Кроме меня. Со мной она чувствовала себя в безопасности. Но Крисси ошиблась, правда? В итоге я ведь не смогла ее уберечь.

Некоторое время они молчали, затем Хилари сдержанно произнесла:

— Мы обе любили ее, но не думаю, чтобы кто-то из нас смог бы ее уберечь. Она сама была своим худшим врагом. Как уберечь кого-то от самого себя?

Фила сглотнула слезы.

— Не знаю. Боже мой, просто не знаю. Дверные петли скрипнули, когда Хилари открыла дверь.

— Еще кое-что, Фила. Не подходи больше к Элеанор, поняла? Я не хочу, чтобы ты ее расстраивала. У нее и так много забот.

Дверь захлопнулась.

Фила подождала, пока не почувствовала в ногах достаточно сил, затем встала и прошла на кухню.