— Ты так думаешь?

— Не глупи. Конечно.

— Полагаю, что мне больше не придется беспокоиться о том, что ты применишь против меня оружие, — задумчиво заметил Ник. — Но не могу избавиться от мысли, что маленькая Филадельфия могла бы быть очень симпатичной.

— Это не шутка, Ник?

— Нет, мэм.

— При таком раскладе у нас обоих открыты все возможности.

— Точно. Все возможности.

— Ты будешь относиться к этому серьезно или нет? — в ярости спросила она, резко останавливаясь прямо перед ним.

— Это кое от чего зависит.

— От чего?

— От ответа на мой следующий вопрос. — Ник облокотился о стоящий позади стол. Он внимательно всматривался в лицо Филы. — Ты не думаешь, — произнес он, — что есть небольшая вероятность, что любишь меня?

Комната закружилась перед глазами Филы. Она резко протянула руки, схватив Ника за белую сорочку со складками, и гневно уставилась на него.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Абсолютно нет.

— Ты смеешься.

— Нет. Наверное, это просто нервная реакция.

— Да ты никогда не нервничаешь. Ты всегда холодный как лед. Кроме того, с какой стати ты должен нервничать? — Она сильнее стиснула его рубашку.

— Ну, я же тебя люблю, поэтому, естественно, умираю от тревоги, а вдруг окажется, что ты меня не любишь.

— Ник. — Она отпустила его сорочку, чтобы обвить руками шею мужчины. Потом встала на цыпочки и притянула его лицо к своему. Ее губы прижимались к его рту, пока она не почувствовала, что их зубы скрипнули друг о друга.

— Это означает «да»? — Он поднял голову и улыбнулся ей сверху вниз.

Она теснее прижалась к нему, зарываясь носом в его белоснежную сорочку.

— Я люблю тебя. Я уже давным-давно начала в тебя влюбляться. Сегодня я сначала была очень расстроена, когда обнаружила, что не беременна. А потом сказала себе, что это к лучшему, Это действительно к лучшему. Но это дало бы мне хороший повод держаться рядом с тобой, а я так хотела быть рядом. О, Ник, я так боялась, что ты не сможешь меня полюбить.

Он поднял ее подбородок одним пальцем. Глаза его сияли за стеклами очков.

— По правде говоря, я немного надеялся, что ты в тот первый раз залетела. Я это понял уже на следующее утро, когда ты угрожала меня застрелить. Я думал, что это было бы не так уж плохо.

— Залетела? Разве можно так говорить? Прояви немного уважения, Лайтфут.

Он посмотрел на нее смеющимися глазами.

— Постараюсь. Но, наверное, у меня это лучше получится в постели.

Ее охватила волна возбуждения, но потом она вспомнила, что именно празднует. Фила вздохнула и положила голову ему на грудь.

— Скоро, — пообещала она.

— Да, примерно через пару минут. Пойдем, милая. Не могу дождаться, пока ты начнешь срывать с меня одежду.

— Ник, Боже мой, разве ты меня не слушал? Ты не забыл, что я праздную то, что не беременна?

— Как я мог забыть?

Фила начала терять терпение.

— Ну и как же, по-твоему, я поняла, что не залетела, как ты выразился, идиот?

— Ну, видимо, обычным путем.

— Да, обычным путем. Теперь ты понял?

— Почему мы не можем лечь в постель? Не вижу, в чем проблема.

— Ник, Бога ради, ты можешь не быть таким толстокожим?

— Понял. Тебя смущает, что тебе придется наброситься на меня в это определенное время месяца.