— Я действительно тебя люблю.

— Я никогда раньше не любила. По-настоящему. А это приятное чувство, правда? — спросила она.

— Очень приятное. Чтобы ты знала, я тоже не любил по-настоящему. Так, как сейчас. Я никогда не чувствовал такого, как с тобой.

Он медленно провел пальцами по внутренней части ее бедер. Она слегка задвигалась под его чувственным поглаживанием, и его ладонь ласково накрыла ее. Она почувствовала знакомый жар между ног.

— Ник?

— Умм?

— Ты собираешься сегодня испробовать свой способ, да?

— Да. — Он поцеловал ее грудь и поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Глаза его были напряженными. — Я хочу, чтобы ты привыкла во всем доверять мне.

— Да.

— Тебе будет это трудно? — мягко спросил он.

— Нет. — «Это правда», — с растущим изумлением подумала Фила.

Она как будто плыла. Руки Ника были такими приятными — сильными, уверенными, надежными. Его рот легко, лениво скользил по всему ее телу. Он вкушал ее, как будто она была редким деликатесом, пробуя изгиб ее плеча, нижнюю часть ее груди, внутреннюю часть ее икр и все остальное.

На мгновение вернувшись к здравому смыслу, Филадельфия подумала, что в этот раз все по-другому, не так, как прежде. Она еще никогда не лежала на спине и не отдавалась спокойно эротическим наслаждениям. До этого она всегда была слишком занята тем, что исследовала его, изучала свою собственную власть над ним, приходила в восторг от того, что своим прикосновением может заставить его взорваться. Она чувствовала себя в абсолютной безопасности и полностью владела ситуацией.

Впервые с тех пор, как она познакомилась с Никодемусом, их любовь происходила в другом положении. Женщина ждала, что вот-вот появится знакомое чувство паники. Но ничего не происходило. Все шло так медленно, а она чувствовала себя такой расслабленной, что не могла пробудить в себе беспокойства или тревоги.

Это был Ник, а с Ником она всегда будет в безопасности.

Его руки продолжали свои бесконечно терпеливые движения. Время потеряло для Филы всякое значение. Она ощущала себя тяжелой и теплой, полной чувственности, которая заставляла ее дрожать и крутиться на постели. Ноги ее раздвинулись.

Когда палец Ника двинулся к шелковым лепесткам между ее ног, Фила застонала и закрыла себе рот подушкой. Палец начал гладить ее ниже, раздвигая мягкую плоть и нежно лаская.

— Ник, Ник. — Она откинула подушку, но не открыла глаз. Филадельфия поднялась навстречу его руке, и он просунул второй палец в ее влажное тепло. — О, Боже мой, Ник.

— Так хорошо, милая?

— Да, да, да.

— А так?

Она задрожала и снова схватила подушку, когда он нашел ее самое чувственное место. Он одновременно снова ввел в нее свои пальцы, и Фила моментально почувствовала, что буквально рассыпается на части.

— Иди ко мне. — Она инстинктивно отпустила подушку и потянулась к нему. В этот момент не имело значения, кто находится сверху, а кто снизу. Она просто хотела ощутить его целиком. Ей необходимо было прижать его к себе.

Ник дал ей опустить себя на ее тело. Он резко вошел в нее, когда начала стихать последняя дрожь ее наслаждения. Он быстро утонул в ней, вышел почти полностью и затем, когда она вскрикнула в отчаянии, снова вошел в нее. Ник был центром ее мира. — Он был на ней, в ней, обнимал ее, заключал ее в чувственный плен своих рук. На каждом дюйме своего тела Фила ощущала его тяжесть. Одновременно она чувствовала себя так надежно, как никогда в жизни. Так, будто наконец обрела дом.

Прежде чем она была в состоянии понять, что ее первый оргазм почти закончился, ее охватил следующий.