— Я и не ждала, что вы можете принять этот фонд. Это было бы уж слишком, учитывая ваши до смешного узкие взгляды, но я бы хотела, чтобы вы проявили некоторое уважение по отношению к моим родителям. Они умерли, сражаясь за то, во что верили, и мне кажется, даже Лайтфут мог бы это оценить.

— Я уверена, Рид не имел в виду ничего плохого, — успокаивающим тоном произнесла Хилари.

— Конечно, нет, — подтвердила Элеанор. — Возьми себе еще спаржи, милочка. Она из Вашингтона. В это время года спаржа превосходна.

Дэррен задумчиво посмотрел на Филу.

— А ты путешествовала вместе с родителями, когда была маленькой?

— Нет, я оставалась с бабушкой. Те места, куда пришлось ездить моим родителям от имени фонда, как правило, были опасными.

— Я уверена, что твои родители желали только добра, — серьезно проговорил Ник. — Но, по моему мнению, им не следовало ездить по всему миру и рисковать своей головой, когда у них росла дочь, которую нужно было воспитывать. Их первым приоритетом должна была быть ты.

Фила, которой в моменты глубокого одиночества эти предательские мысли тоже приходили в голову, окончательно рассердилась.

— У них было право поступать так, как им подсказывала совесть. Если бы никто так не делал, наш мир был бы гораздо хуже, чем есть сейчас.

— Я согласен с Ником, — неожиданно проговорил Дэррен. — Когда ты родилась, твои родители были обязаны подумать о твоем будущем. И первым долгом оберегать тебя, а не горстку незнакомцев.

Виктория кивнула. Глаза ее потемнели.

— Мне кажется, это очень печально, что ты оказалась предоставлена самой себе, потому что твои родители занимались тем, что спасали других.

— Вы все так проникновенно высказываетесь по этому вопросу только потому, что не одобряете того, чем занимались мои родители. Я уверена, если бы я сказала, что мой отец служил в вооруженных силах и ездил в горячие точки по всему миру по заданию великих добрых Соединенных Штатов, вы бы дружно согласились, что это был его долг.

Рид поморщился.

— Это совершенно другое дело.

— Ну вот вам и лицемерие налицо, — победоносно улыбнулась Филадельфия и подняла свою вилку над столом в направлении Рида. Свисавшая с вилки спаржа закачалась в воздухе. — У вас не все в порядке с логикой. Мои родители делали то, что считали своим долгом. Как если бы они были военными.

— Есть одно важное отличие, — заметил Ник. — Если бы твой отец служил в армии, твоя мать скорее всего сидела бы с тобой дома. Ты бы не потеряла сразу обоих родителей.

— То есть ты имеешь в виду, что женщинам не должно быть разрешено служить в армии? Похоже, ты один из этих женоненавистников, которые считают, что женщины не должны занимать военные посты. — Фила так выразительно высказала свое замечание, что спаржа соскочила с ее вилки и упала на стол.

Она посмотрела на зеленый стебель, лежащий на бесценной скатерти из старинных кружев, и сделала единственное, что ей пришло в голову: схватила стебель и засунула его в рот. Поймав взгляд Ника, она увидела, что тот беззвучно смеется. Такой же смех она видела в его глазах, занимаясь с ним любовью.

— Не вижу причин, по которым женщины должны были бы занимать военные должности. — Ник вонзил свои крепкие белые зубы в большой ломоть хрустящего хлеба. — Они для этого не приспособлены.

— Странно, что с подобным мнением ты зациклился на том, что мне нужно научиться пользоваться оружием.

— Я не имею ничего против женщин, которые могут позаботиться о себе, — возразил Никодемус. Дэррен мрачно кивнул.