— В твоем случае, Дэррен, — пробормотал Ник, игнорируя слова Филы, — это ведь будут не только деньги Каслтонов, что будут деньги «Каслтон и Лайтфут», правильно?

— Да, — согласился тот. — Деньги «Каслтон и Лайтфут». Я предпочитаю рассматривать это как вложение в наше будущее, так же как и в будущее нашего штата. Каслтоны и Лайтфуты занимают важнейшее положение в Вашингтоне и на всем северо-западе. Наши судьбы тесно связаны с судьбой штата.

— «Каслтон и Лайтфут» выживет, независимо от того, какова будет политическая ситуация в нашем штате, — произнес Ник.

Прежде чем Дэррен успел выразить протест, Виктория предприняла отчаянную попытку поменять тему разговора.

— Да, насколько я понимаю, этим летом мы даем местным жителям много поводов для разговора, — заметила она с фальшивой веселостью.

— Люди всегда будут сплетничать, — пожимая плечами, заметил Дэррен.

— При сложившихся обстоятельствах вряд ли можно их винить за любопытство, — продолжала Виктория, бросая многозначительный взгляд на Филу.

Та великодушно улыбнулась.

— Ну, вы по крайней мере можете дать добрым людям Порт-Клакстона повод для разговора, раз уж урезали субсидии на стипендии и пожертвования в местные благотворительные фонды и на городские проекты.

Сидящие за столом в изумлении уставились на нее.

— По-моему, мы готовы к десерту, — быстро объявила Элеанор. — Я позвоню мисс Эткинс. — Она подняла стоявший рядом с ее прибором серебряный колокольчик.

Через несколько минут были поданы вазы со свежей малиной и сливками. Под тихий звон собираемых тарелок и поданного десерта Филадельфия решила, что ее последний гамбит остался незамеченным. Но она ошиблась.

— Что ты имела в виду по поводу того, что мы урезали стипендии и сократили благотворительность? — нахмурившись, спросил Дэррен, когда мисс Эткинс исчезла за дверью.

Фила проглотила малину.

— У меня недавно состоялась очень интересная беседа с милым молодым человеком, работающим в одном из продовольственных магазинов.

— Парнишка Уилсон, — сухо вставил Ник, не сводя глаз с Филы.

— Он жаловался на то, что мы мало жертвуем на благотворительность? — спросила Хилари. Элеанор печально покачала головой.

— Людям теперь так много нужно. Прошло время, когда всем хватало гордости и смекалки, чтобы зависеть только от себя.

— Вы не правильно меня поняли, — ровно проговорила Фила. — Он не жаловался. Собственно говоря, он вас всех, обожает. Он даже намерен голосовать за Дэррена, если представится такая возможность. Он просто отметил, что, похоже, Каслтонов и Лайтфутов жизнь города теперь интересует меньше, чем раньше. Это я жалуюсь по этому поводу, а не он.

— А тебе-то, черт возьми, с чего жаловаться? — прогремел Рид.

— Рид, прошу тебя, — укоризненно произнесла Элеанор.

— Мне кажется, это просто отвратительно, что люди с таким количеством денег не возвращают некоторую их часть городу обратно, — заявила Фила.

— Черт побери, мы кучу денег выбрасываем этим дерьмовым организациям, — яростно возразил Рид. — И не позволяй никому заявлять, что это не так.

— Ну право же, Рид. Что у тебя за язык, — нахмурилась Элеанор.

— Если вы говорите о вложениях в эти тупые ультраконсервативные лобби и в кампании политиков правого крыла, то у меня есть для вас новости, — произнесла Филадельфия. — Это не идет в счет.