— А эту штуку очень трудно заряжать.

— Перестань ворчать. Привыкнешь, Даже несмотря на то что его сложнее заряжать, револьвером гораздо проще пользоваться. Для твоих целей нужно простое и нехитрое оружие, а не такое шикарное, как твой автоматический пистолет. Фила, поверь, тебе лучше научиться пользоваться револьвером, чем твоим автоматическим пистолетом.

— Он такой тяжелый. У меня рука уже устала, ладонь вообще отваливается оттого, что я так часто нажимаю на спуск.

Ник в отчаянии взглянул на нее.

— Ты не прекращаешь жаловаться с тех пор, как мы утром пришли сюда. Закрой рот и снова заряди револьвер, женщина.

— Ты теряешь терпение, Ник. — Она принялась возиться с патронами, чувствуя себя неудачником из старого вестерна. — Если ты начнешь кричать, я буду нервничать.

— Это была твоя идея купить оружие. Будь я проклят, если позволю тебе бегать с пистолетом, с которым ты не умеешь обращаться. Раз ты собираешься держать пистолет у своей постели, ты, черт возьми, должна научиться им пользоваться. И не будем больше это обсуждать.

— Ты повышаешь голос, Ник.

— Я еще не то сделаю, если ты не начнешь уделять этому больше внимания. Ну ладно, подойди к огневому рубежу и, Бога ради, постарайся помнить то, что я тебе говорил. Помедленнее и полегче.

— Должно быть, в оружии есть что-то такое, что заставляет мужчин чувствовать себя очень крутыми. Поэтому ты сегодня так грубо со мной разговариваешь?

— Еще пять минут, и я уже не буду разговаривать грубо. Я буду грубо действовать. Интересно посмотреть, может, такой подход сработает лучше. — Он снова натянул наушники на ее уши.

Фила простонала, выпрямилась и подняла револьвер движением, которое ей казалось медленным и плавным. Она дважды выпалила в общем направлении мишени и опустила пистолет.

— Неплохо, — громко сказал Тек за ее спиной. — Все время немного уходит вправо и все еще пытается выстрелить слишком быстро, но уже начинает попадать в бумагу.

Фила сняла наушники и самодовольно улыбнулась.

— Вот спасибо, генерал Шерман. Как мило с вашей стороны подарить несколько добрых слов своим солдатам. Если бы я уделяла слишком много внимания замечаниям Ника, я впала бы в глубокую депрессию. За все утро он не сказал мне ничего хорошего.

— Тек относится к этому серьезно, — проговорил Ник. — И тебе лучше делать то же самое, Фила. Давай еще раз.

Несколько секунд Фила не обращала на него внимания, с некоторой завистью разглядывая розово-оранжевую гавайскую рубашку Шермана.

— Красивая рубашка, генерал.

Тек просиял.

— Я так и думал, что она вам понравится.

— Убери отсюда свою задницу, Фила, и встань на огневой рубеж, — приказал Ник. — Или я заставлю тебя это сделать.

— Ух. Прекрасный способ провести такое замечательное утро, — простонала женщина и принялась снова выполнять свое упражнение. Она не заметила, как подъехал «мерседес», но, выстрелив еще несколько раз и обернувшись в надежде услышать одобрение, она увидела, что к ним присоединился Рид.

— Она слишком торопится, — заявил Рид, приближаясь к небольшой компании на огневом рубеже. — Так же, как торопится, когда играет в гольф.

— Знаю. — Ник передал Филе еще патронов. — Я работаю над этой проблемой.

— Я не нуждаюсь в дополнительных зрителях, — сказала она в раздражении.