|
И такой тертый калач, как Симон, рискнет отправиться в подобное путешествие? Я все время подозревал что-то неладное, потому-то и послал Я-Бона наблюдать за хибаркой Берту… Я был почти уверен, что на берегу непременно произойдет что-то интересное… И что? Ведь я не ошибся? У господина Луиса чутье, как видите, еще не притупилось… Капитан, заявляю вам, завтра вечером я уезжаю… Впрочем, я вам это уже говорил. Я должен уехать… Но мы победим! Мы все узнаем, и об этом пресловутом золотом треугольнике тоже. Быть может, речь идет о том, что мешки — сложены в виде треугольника… Повторяю вам, капитан, рано или поздно мы все узнаем… Мешки с золотом будут в наших руках… И Патриций с Коралией пойдут в мэрию, а я буду их посаженным отцом, и они народят много, много детей…
Они подъезжали к Парижу. Бельваль с трудом скрывал возраставшую тревогу. — Вы полагаете, что нам больше нечего опасаться? — спросил он. — О! Что вы? Этого я не говорил. Драма далеко еще не закончена. После заключительной сцены третьего акта, которую мы назовем сценой с углекислотой, наверное, будет еще и четвертый акт, а может быть, и пятый… Враг не сложил оружия. Автомобиль выехал на безлюдную набережную. Дон Луис вышел из машины и три раза тихо свистнул. — Никто не отвечает, — прошептал он. — Я-Бона, значит, здесь нет. — А Коралия? — Почему вас это так тревожит? Симон не знает, где она находится. В хибарке Берту было пусто, у берега по-прежнему стояла барка. — Пойдем туда, — сказал дон Луис. — Это судно, по-видимому, жилье пресловутой Грегуар. Она вернулась, потому что, по ее расчету, мы находимся теперь по дороге в Гавр. Во всяком случае, Я-Бон не мог не быть здесь и, вероятно, оставил какой-нибудь знак… Пойдемте капитан… — Но я… я даже понять не могу, отчего мне так жутко. — Полноте, — снисходительно заметил дон Луис. — Чего же вы боитесь? — Того, что мы сейчас увидим… Они зажгли фонарь, нащупали пистолеты в карманах и спустились к воде. Дверь каюты была заперта. — Эй, дружище… Открывайте! Ответа не последовало. Вышибить дверь оказалось делом нелегким. Она была очень тяжела и отнюдь не походила на обычные двери кают. Наконец им все-таки удалось высадить ее. — Черт возьми! — воскликнул дон Луис, первым вошедший в каюту. — Вот чего я не ждал… — Что? Что? — Глядите… Это женщина, которую звали Грегуар… Да она никак мертва… Женщина в мужской блузе лежала навзничь на узкой железной кровати. Беспорядок вокруг свидетельствовал о борьбе жертвы с убийцей. — Я не ошибся… Вот и платье, которое было на ней в Манте… Что с вами, капитан? Бельваль с трудом подавил крик. Его глаза, полные ужаса, были прикованы к иллюминатору. — Там… Смотрите… Стекло иллюминатора было разбито. — Да, да, вижу, — проговорил дон Луис. — Эта косынка… эта синяя косынка, — шептал Патриций. — Это косынка Коралии! Дон Луис вздрогнул. — Не может быть! Это невозможно! — воскликнул он. — Никто не знал, что мы спрятали ее на улице Майо… А вы случайно не телеграфировали ей с дороги? — Да… да… из Манта… — Но ведь это безумие! Неужели вы посылали телеграмму? — Да. — Из почтового отделения в Манте? — Да. — Кто-нибудь был в это время на почте? — Да, женщина. |
