Свист означал одно – боевое охранение, в котором нынче с утра ехали Пустельга и Мудрец, кого-то встретило.

Антоло, удивляясь самому себе, быстро взвел арбалет и зарядил его. Как все-таки легко въедаются в плоть и кровь воинские привычки! Мог ли он представить (ну, хотя бы этим летом) себя, едущего на коне, с мечом на поясе и с самострелом в руках? Да еще в кольчуге-бирнье и самом настоящем кольчужном койфе! Тоже мне – студент, будущий ученый! Но, как говорится, жить захочешь, не так раскорячишься. Табалец понял – попав в круговерть войны, нужно принимать правила игры, следовать наставлениям более опытных товарищей. Только так можно рассчитывать уцелеть и вернуться к учебе, научным изысканиям, мирной жизни. Мертвецы в университете не учатся, а мертвецом стать очень легко, если не пытаться себя защитить.

– Што там жа шволочь? – прошепелявил справа Почечуй.

– Хоть бы свои… – несмело высказал общее мнение Клоп.

Свист повторился. И еще раз.

Заранее оговоренный условный сигнал.

По лицам наемников скользнуло облегчение.

– Свои! – коротко бросил Кулак и пришпорил коня.

Из-за деревьев долетел громкий голос Мудреца – и сам по себе двужильный, и глотка луженая.

– Э-гэ-гэй! Братки! Давайте к нам!

Радость хозяев, казалось, передалась коням. Уставшие животные пошли ходкой рысью. Серый спокойный меринок под Антоло даже тряхнул головой, от чего парень, по прежнему сидевший в седле неуверенно, схватился за переднюю луку.

Из-за поворота дороги показались четверо верховых – Пустельга с Мудрецом, уложившим длинный меч поперек седла, а рядом с ними еще двое: длинноносый чернявый парень с серебряным кольцом в ухе и толстошеий широкоплечий мужик с сединой в окладистой бороде.

– Командир! – заорал парень с кольцом при виде Кулака. – Лопни мои глаза! Уж не чаяли свидеться!

Бородатый басовито гудел:

– Здорово, здорово, братцы! Живые, вишь ты, здоровые…

– Живые, да не все! – резко бросила Пустельга. Дернула щекой – видно, опять стронула подсохшую корку на ране.

– Это точно, – кивнул кондотьер, поравнявшись с бородачом. – Меньше половины, сам видишь, Лопата.

Они обнялись как старые приятели.

– Ну… – Крепыш похлопал Кулака по спине. – Всякое бывает. Работа, вишь ты, у нас такая. А где Мелкий? Я за ним, пронырой, здорово скучаю…

– Нету больше Мелкого. – Скулы командира закаменели. – Закопали.

– Лопни мои глаза! – воскликнул носатый.

– Вишь ты, как оно бывает, – покачал головой Лопата. – Эх, все там будем! В лагерь сейчас вернемся – помянем.

– А есть чем? – оживился Бучило.

– Для вас найдем.

– Тогда поехали. – Кондотьер подобрал повод вороного коня. И вдруг хитро прищурился. – А ведь вы не нас ждали?

– Лопни мои глаза! – восхитился парень.

А Лопата степенно проговорил:

– Само собой, не вас. Нас, вишь ты, встречать подмогу отправили.

– Ну, надо же! – расхохотался Мудрец. – Таки добился господин полковник подкрепления?

– А то?

– И какого, лопни мои глаза!

– А ну рассказывай, Кольцо! – повернулась к носатому Пустельга. – Какое такое подкрепление?

– А такое! – обрадованно затарахтел парень.