– Бегут? В осажденный город? – удивленно возвысила голос Пустельга.

– Ага! – обернулся Лопата. – Самому невдомек – дурные они тут, что ли? Где это видано? А они, вишь ты, бегут! Уже набилось народу – на два таких Медрена хватит. А каждому-то можно в руки ежели не гизарму с арбалетом, так дубину и чан с кипятком дать… Уж Ормо говорил полковнику, говорил…

– Погоди, – остановил словоохотливого наемника Мудрец. – Ты мне вот что еще скажи. Не было ли на днях какой заварухи? Не пытались ли вооруженные люди в город прорваться?

– Как же не пытаться? Пытались! – неожиданно радостно воскликнул Лопата.

– И что?

– А ничего! Прорвались! Десяток пехотинцев, вишь ты, мечами посекли, рогатку откинули – и к воротам! А там их будто ждал кто! Впустили за милую душу.

– Вот кошкины дети! – Пустельга стукнула себя кулаком по колену. Рыжик шарахнулся, прижимая уши.

– Да уж! Пока десяток Черняги подоспел, они ужо почитай все за стеной были…

– Эх, раньше не могли! – сокрушенно тряхнул головой Кирсьен, бывший гвардеец. Он старался ехать подальше от Антоло – руки-то их пожать друг другу заставили, но ненависть вот так запросто в побратимство не перейдет. Да и перейдет ли когда-нибудь?

– Ну, не поспели, так уж вышло, – развел руками Лопата. – Одного, вишь ты, из самострела завалили, так по ним со стен бить начали. Тут уж не до жиру, быть бы живу. Отступать пришлось.

– А хоть разглядели тех, что прорывались? – поинтересовался Мудрец. – Сюрко там каких цветов, шлемы, флажки, может…

– Да к чему там сюрко?! – вмешался Кольцо. Видно, парень тоже любил поболтать, но не успевал за старшим товарищем и слова вставить, а потому просто дрожал от желания высказаться. – И без сюрка все ясно, как божий день!

– И что ж тебе ясно? – усмехнулась Пустельга.

– А все! – горячо воскликнул носатый. – Да узнали мы его! Из череповской банды. Пнем его кличут. Вернее, раньше кликали…

– Жалко, что не сам Череп! – возмутился Кир.

– А то не жалко! – не стал спорить Лопата. – Само собой, жалко. Он, вишь ты, был там. Наши его узнали. Ну да он котяра матерый – голыми руками не возьмешь. Ушел.

– А он теперь что, Медренскому служит? – поинтересовался Кольцо.

– Ну да! – кивнул Мудрец. – Вроде как в начальниках стражи у него. Сволочь…

А Кулак так ожег болтунов взглядом, что у них языки попримерзали к зубам. Говорить расхотелось, шутить тоже. Коль командир не в духе, подчиненным тоже помалкивать следует.

Полковой лагерь встретил наемников обычным шумом, суетой и вонью отхожих мест. Антоло поразился – вроде бы не так давно полк осаждает город, а выгребные ямы едва ли не доверху загадить успели. Или вырыли не глубоко? С прохладцей работали солдаты… А куда тогда командиры глядели? Студент поверить не мог, чтобы его бывший сержант – Дыкал – настолько охладел к службе.

Воспоминание о солдатах, которые могут его опознать, заставило парня натянуть кольчужный капюшон на самые брови. Отросшая за время странствий курчавая светлая бородка тоже меняла внешность, но все же излишне полагаться на это не стоило.