Айрис почувствовала, как запылали у нее щеки. Иногда она даже сомневалась в том, что дышит. Внезапно девушка повернулась к нему. Джек стоял в дверях, прислонившись к косяку, неподвижный как статуя, заполняя собой проем, и неотступно смотрел на нее пронизывающим взглядом потемневших глаз.

Джек оторвался от дверного проема, не позволяя ей отвести от себя взгляд. Айрис вздрогнула, испуганная, но возбужденная. Нет, она не из таких! Но внутри ее тела словно внезапно пробудилась отдельная личность, беспомощная, как марионетка, пляшущая по прихоти нитей желания.

— Айрис, — произнес он низко и хрипло.

— Джек, мы не должны. — По крайней мере, слова правильные.

Именно их и надлежало произнести, несмотря даже на то, что грань, до которой это имело смысл, уже была перейдена.

Возможность, уединение и желание… все идеально сошлось. Выбор теперь был целиком и полностью за ней. Джек ждал, по-прежнему не прикасаясь к ней, но стоя так близко, что она чувствовала жар, исходящий от его тела.

Выбор был за ней. Он не хотел решать за нее.

Айрис выбрала.

Преодолев несколько дюймов, разделяющие их, она прижалась щекой к его груди, в следующее мгновение уже была в сильных, всеохватывающих объятиях… и растворилась в них.

Айрис не противилась, когда Джек взял ее на руки и положил на кровать, не осознавала даже, как он ее раздевал, хотя позже ей припоминался один момент. Тогда девушке показалось, что она вышла из собственного тела и наблюдала со стороны, как Брайант снимает с нее одежду. Из-за травмированной руки он был неловок, но она не стала ему помогать. Айрис просто смотрела, загипнотизированная зрелищем его тела, могучего в своей обнаженной мужественности. В Джеке не было округлостей, вообще ничего, напоминающего плавные линии. Он весь состоял из твердых мышц и четких углов.

Когда он стал целовать ее, сначала нежно, ласково, из глаз у нее брызнули горько-сладкие слезы печали за Неда и потекли к волосам. Но эти капельки растворились в волне древнего как мир восторга, в руках мужчины, которого она желала больше всего на свете.

Оба тяжело дышали, были готовы. Джек задал вопрос, она кивнула, он осторожно и бережно вошел в нее. Была боль, но Айрис ее приветствовала. Она задохнулась так, что он замер, но это было от удовлетворения и облегчения.

Айрис инстинктивно привлекла Джека к себе. Его поцелуи стали долгими и требовательными. Она отдалась полностью, подчинилась ритму. Ее предательские пальцы ощупывали каждый дюйм мужского тела, запоминая его. Ведь Айрис знала, что этот раз — первый и единственный, когда они с Джеком переживают страсть, куда более сильную, чем здравый смысл и совесть.

* * *

Они лежали обнявшись, медлили, окутанные густым облаком тишины и чего-то еще. Айрис не сказала бы, что это было глубокое сожаление, но все же ощущала какую-то неуверенность и знала, что уже не сможет стряхнуть ее. При этом каким-то странным изгибом чувств она испытывала и ревность. Зная, что никогда не допустит, чтобы подобное повторилось еще раз, Айрис в то же время сгорала от ненависти к женщине, которая будет чувствовать его внутри себя, поцелуи на своей коже, руки на теле.

Простого «да» было бы достаточно, чтобы они с Джеком соединились, но надолго ли? При всей головокружительности любовных переживаний, связанных с ним, в глубине души она знала, что Брайант — завзятый сердцеед. Айрис подозревала, что его предприимчивая, склонная к романтизму, почти героизму, натура, делавшая Джека столь привлекательным в глазах женщин, означала и то, что он не может быть верным мужем. В Неде нет ничего потрясающего или сногсшибательного, но он верен и надежен, на него можно положиться.