Айрис автоматически подобрала пиджак Джека, стряхнула с него пыль и прижала к себе. Джек, прислонившись к стене дома, смотрел в сад. Он издал какой-то звук, похожий на стон больного животного. Потом Брайант повернулся, и на лице у него было такое страдание, что она едва не бросилась к нему в объятия. Что было силы сжимая в руках пиджак, девушка скрипнула зубами. Его боль пронзила ее с такой силой, словно он выразил ее криком. Однако Джек переносил свою беду молча. Теперь это была скорбная покорность судьбе.

Не в состоянии больше выносить зрелища этой горестной капитуляции, она взглянула вниз и заметила на полу часики.

— Что это? — Айрис наклонилась и подобрала их.

Джек подошел, протянул руку, и она положила часики ему в ладонь.

— Они принадлежали моей матери, — глухо объяснил он.

— Какие красивые. — Айрис рассматривала крошечный синий циферблат, бриллианты, сверкающие по ободку и вдоль изящных изгибов по обе стороны циферблата, прикоснулась к серебряной застежке в виде двух миниатюрных ручек, соединенных вместе. — Никогда не видела таких изумительных. Разве она не хочет получить их обратно?

Джек пожал плечами.

— Ты носишь их с собой?

— Всегда и везде. Попробуй, надень.

Она попятилась, разрываемая противоречивыми чувствами.

— Нет, не могу, — возразила Айрис, но ее горящие глаза свидетельствовали об обратном.

— Ну же, померь. Мне приятно будет опять увидеть их на тонком женском запястье. — Расстегнув изящную застежку, он надел часы ей на руку.

У Айрис перехватило дыхание. При попадании солнечных лучей на бриллианты те запылали огненными красками.

— Джек, это божественно. Как твоя мама могла с ними расстаться?

— Она хотела, чтобы у меня что-нибудь было на память о ней. — На его лице изобразилось смущение.

— Но они драгоценны. Если бы у меня были такие, я не выпускала бы их из поля зрения.

— Они со мной постоянно. В них для меня семья, Корнуэлл, моя прежняя жизнь.

— Ты говоришь грустно.

— Именно поэтому я не так уж часто на них смотрю. — Джек вздохнул. — Просто по мере необходимости перекладываю из одного кармана в другой. Теперь это стало привычкой.

— Что ж, если когда-нибудь тебе понадобится кто-то, готовый носить их на руке, а ты согласишься смотреть на это со стороны, то знаешь, к кому обратиться, — игриво заметила она, но расстегнула застежку и протянула ему часики.

— Я хочу отдать их своей жене. — Брайант смотрел на нее, пока она не отвела взгляд.

— Ну давай же, Джек. Покажи мне остальную часть дома. — Не давая ему шанса ответить, она повернулась и через двойные двери прошла в гостиную.

Айрис не стала оглядываться, но услышала, как заскрипел у него под ногами песок на неметеной веранде.

Вот он пошел вслед за ней. Момент безумия миновал. По крайней мере, она на это надеялась. Но ее сердце все еще тяжело билось в груди, а горло сжималось от напряжения. Ей казалось, что стоит Джеку прикоснуться к ней — и кожа у нее зашипит от жара, который он создал вокруг нее, в глубине ее существа. Обмахиваясь рукой, Айрис продолжала идти вперед и лишь с большим запозданием осознала свою ошибку.

От коридора отходили несколько больших спален, и она почти слепо, просто лишь бы куда-нибудь идти и не думать о том, как внезапно отяжелели груди и набухли соски, ступила в одну из них.

В этот момент Джек возник в дверном проеме. Ей уже не выйти, не прикоснувшись к нему, не желая этого! Айрис двинулась в глубь комнаты, чувствуя себе приговоренной собственным слабоволием и еще более того видом огромной кровати с пологом на четырех столбиках.