Он поразил сам себя тем, что произнес все это, стоял здесь сейчас с этим вопросом на устах. Но рассудок говорил ему, что все правильно. Какова бы ни была та невидимая сила, которая его к этому подтолкнула, все верно.

Девушка сморгнула, не зная, что ответить. По ее лицу Джек видел, что она вспоминает все, что он только что сказал, словно желая удостовериться в том, что вопрос и в самом деле задан.

— Я вот что имею в виду. — Брайант вздохнул. — Почему бы нам не пожениться? Я не влюблен в тебя, ты, само собой, — в меня, но я не хочу, чтобы ты уходила. Мне известно, что ты терпеть не можешь работать в лавке отца. Если записать все это на листке бумаги, то получится, что задумка совершенно логичная. Можно сказать, брак будет очень удобным.

— Удобным, — повторила она.

— Ну да. Это когда для обеих сторон выходят плюсы.

— Я знаю, что такое удобный брак, сэр, просто не уверена, что хочу в него вступать.

— Ты предпочла бы выйти за индуса? В этом дело?

— Я хотела бы найти человека, который меня любит.

Он в смущении почесал в затылке.

— Что ж, в таком случае, я тебя, Элизабет, пожалуй, люблю. Просто не так, как Айрис.

— Как именно вы меня любите, сэр?

Он поразмыслил и ответил:

— Я люблю твой ум и образ мысли, грациозные движения, еду, то, как ты обо мне заботишься, звон твоих браслетов и колокольчиков. Когда тебя не было, мне всего этого страшно не хватало. Люблю, что все встает на свои места, когда ты в доме. Люблю твои сари. Я очень хотел бы увидеть твои волосы расплетенными и рассыпавшимися по плечам. Больше всего мне нравятся твои глаза и то, что ты видишь меня насквозь. Наверное, этого достаточно, чтобы тебе было не так уж трудно за меня выйти.

— Что скажут люди? — шепнула она.

— Тебя это волнует?

Помолчав, девушка отрицательно покачала головой. Вызов в ее взгляде заставил его улыбнуться.

— Меня тоже.

— Надо будет поговорить с моим отцом.

Он кивнул.

— Я по-прежнему останусь вашей служанкой?

Джек рассмеялся.

— Конечно же, нет! Ты станешь миссис Элизабет Брайант. Боюсь, я все же не в состоянии научиться произносить твое имя.

— Я не буду носить ту одежду, какую любят полукровки.

— Меня очень огорчило бы, если бы ты стала ее носить. Ты великолепна в своих сари, и я куплю тебе по одному всех возможных расцветок.

— Я не вписываюсь в общество, в котором вы вращаетесь, сэр.

— Я на это и не рассчитываю. Ничего не переменится. Мы продолжим жить так, как жили до сих пор, и ругаться будем по-прежнему. В этом можно не сомневаться. Но ты станешь моей женой и обретешь статус, которого никто не сможет тебя лишить.

— Я буду указывать Гангаи, что делать?

— А разве ты им уже не командуешь?

Девушка неуверенно улыбнулась, и его опять поразило, как от тепла, тронувшего ее глаза, что-то в них словно растаяло.

— Надо будет взять сюда моих сестер и брата.

— Отлично. Э-э, а в каком именно количестве?

— Наматеви, ее брата-близнеца и еще младшую сестру.

— Дети?

— Да. Их надо учить.

— Уладим. Только пускай живут в задних комнатах и не трогают мой граммофон.

— У вас нет граммофона, сэр.

— Скоро будет. Не обращайся ко мне больше на «вы» и «сэр». Тебе надо научиться называть меня просто Джеком.

— Но вы ведь не можете произнести «Канакаммал»?

— Я коверкаю твое имя, а ты этого не заслуживаешь.